– Так звали мою матушку, – негромко пояснила Руфь. – Не хотелось бы носить то же имя.
– В таком случае можно называть вас именем моей матушки, – мягко предложила мисс Бенсон. – Она бы… Но расскажу о ней как-нибудь в другой раз. Назовем вас «миссис Денбай». Тоже прекрасно подойдет. Все подумают, что вы наша дальняя родственница.
Когда она поведала брату о новом имени, мистер Бенсон расстроился. Сестра проявляла импульсивность во всем, в том числе и в доброте. Смирение Руфи глубоко тронуло Фейт. Да, он расстроился, но промолчал.
Итак, домой было отправлено письмо с сообщением о дне возвращения брата и сестры, причем «вместе с рано овдовевшей дальней родственницей», как выразилась мисс Бенсон. Она распорядилась приготовить свободную комнату и обеспечить гостью всем необходимым, поскольку Руфь все еще не выздоровела и была слаба.
Когда черное платье, над которым Руфь неустанно трудилась, было закончено, когда не осталось ничего другого, кроме как ждать завтрашнего отъезда, не в силах усидеть на месте, она постоянно переходила от окна к окну, как будто хотела навсегда запомнить каждый камень и каждое дерево. Все вокруг рассказывало свою историю, воспоминание о которой причиняло боль. Но забвение доставило бы еще более горькие страдания. Услышанный тем тихим вечером звук струившейся воды раздавался в сознании, пока находилась между жизнью и смертью, – так глубоко он врезался в память.
И вот все закончилось. В деревню Лландху она приехала с возлюбленным, существуя в блаженстве настоящего и странным образом забыв и о прошлом, и о будущем. Жила в сновидении мечты, а сейчас настала пора проснуться и вернуться к действительности. Она медленно, печально шла по долгому спуску, поспешно вытирая то и дело выступавшие на глазах слезы и стараясь ровным голосом отвечать на вопросы и замечания мисс Бенсон.
Прибытия дилижанса пришлось ждать довольно долго. Руфь спрятала лицо в подаренном миссис Хьюз букете и испугалась, когда экипаж внезапно остановился – так резко, что лошади едва не встали на дыбы. Ее усадили внутрь, и дилижанс снова тронулся. Руфь не сразу заметила, что мистер и мисс Бенсон расположились наверху, однако теперь можно было плакать сколько угодно, не опасаясь их расстроить. Долину накрыла тяжелая грозовая туча, однако маленькая деревенская церковь стояла на высоком холме, освещенная солнцем, и отмечала место, где произошли самые важные события жизни. Жаль только, что слезы мешали смотреть. Спустя некоторое время одна из пассажирок попыталась успокоить ее.
– Не плачьте, мисс, – сказала сердобольная женщина. – Наверное, расстались с родными? Грустно, конечно, но когда доживете до моих лет, уже не будете так переживать. Вот, например, у меня три сына, и все – военные моряки, в разных концах света. Один за океаном, в Америке, другой в Китае, третий в Гибралтаре, в трех милях от Испании. И все же, как видите, разлука не мешает мне смеяться, с аппетитом есть и вообще наслаждаться жизнью. Порой думаю, что надо поволноваться, чтобы немного похудеть, но нет! Ничего не получается, тревога не в моем характере. Поэтому только смеюсь и толстею. Была бы благодарна за каплю переживаний: может, одежда стала бы немного свободнее, а то портнихи шьют такие узкие платья, что едва не задыхаюсь.
Руфь перестала плакать: теперь, когда за ней наблюдали, слезы уже не приносили облегчения, а всякий раз, когда она выглядела печальной, кто-нибудь обязательно угощал ее сандвичем или имбирным пряником. Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, сделав вид, что спит. Дорога казалась бесконечной, солнце и не думало склоняться к закату. Время от времени мисс Бенсон спускалась проверить, как чувствует себя бледная, утомленная Руфь. Во время остановки, когда меняли лошадей, толстая пожилая спутница тепло пожала ей на прощание руку и вышла.
– Теперь уже недалеко, – пояснила мисс Бенсон, словно извиняясь. – Смотрите, горы Уэльса уже скрываются из виду. Впереди восемнадцать миль по равнине, а потом дорога пройдет по болотам и поднимется на возвышенность, где расположен Эклстон. Скорее бы приехать: брат очень устал.
Руфь удивилась: почему, если мистер Бенсон почувствовал себя плохо, они не заночевали на постоялом дворе (о гостиничных ценах она не имела ни малейшего понятия), потом решила предложить мистеру Бенсону занять ее место в дилижансе, а она поднялась бы наверх и продолжила путь рядом с мисс Бенсон, чему та очень обрадовалась.
– Если вы не устали, то перемена места, несомненно, принесла бы ему облегчение, а я смогла бы показать вам окрестности Эклстона – конечно, если еще не окончательно стемнеет.
Таким образом, мистер Бенсон спустился и устроился на месте Руфи.
