Утром, ровно в половине восьмого, Руфь смущенно вошла в гостиную во вдовьем чепце. По сравнению со свойственным старшему возрасту головным убором чистое, бледное, не тронутое временем личико выглядело еще более детским, чем обычно. При виде изумленных взглядов мистера и мисс Бенсон, которые те не смогли скрыть, она пунцово покраснела и тихо объяснила госпоже:
– Салли решила, что я должна это носить.
Мисс Бенсон промолчала, но по телу ее пошла дрожь, оттого что служанка наверняка поняла истинное положение Руфи. Этим утром хозяйка особенно внимательно наблюдала за Салли. Ее манера обращения выражала намного больше уважения, чем вчера, но нескрываемое удовлетворение во взгляде вызывало у госпожи неуверенность и неловкость.
После завтрака она вошла в кабинет вслед за братом.
– Знаешь, Торстен, я почти уверена, что Салли подозревает об истинном положении вещей.
Мистер Бенсон вздохнул. Обман его тяготил и все-таки казался необходимым и неизбежным.
– Почему ты так решила?
– О, благодаря множеству мелких признаков. Например, то, как странно она вчера склоняла голову, как будто стараясь рассмотреть левую руку Руфи. И я вспомнила о кольце, а когда сказала, как печально, что такая молодая женщина овдовела, она презрительно фыркнула: «Тоже мне, вдова!»
– Если Салли действительно что-то подозревает, то надо немедленно рассказать ей правду. Все равно она не успокоится, пока не узнает, так что в данном случае ничего скрывать нельзя.
– Тогда, брат, придется говорить тебе, потому что я не осмелюсь. После твоей убедительной проповеди в Уэльсе, да еще ближе узнав Руфь, я нисколько не возражаю против ее положения, однако прихожу в ужас от мысли о тех сплетнях, которые поползут по городу. Люди начнут обсуждать.
– Но Салли не люди.
– О, напрасно ты так думаешь. Она станет говорить ничуть не меньше всех остальных вместе взятых, поэтому я и причисляю ее к людям. Позвать ее? (Дом был слишком старомодным и простым, чтобы вызвать служанку звонком.)
Салли явилась с таким видом, словно прекрасно знала, что именно сейчас услышит, и не собиралась помогать господам в раскрытии постыдного секрета, поняв суть прежде, чем ее воплотят в самые простые и доходчивые слова, поэтому во время каждой паузы, когда мистер и мисс Бенсон надеялись, что она удовольствуется намеками, принимала глупый вид и произносила: «И?..» – как будто не представляла, чем закончится история, а выслушав всю правду, честно заявила:
– Все в точности так, как я думала, поэтому можете поблагодарить за то, что догадалась надеть на нее вдовий чепец и обрезать шикарные волосы, больше подходившие супруге в счастливом законном браке, чем такой женщине. Она и словом не возразила. Сидела покорно, как ягненок, и поначалу я остригла ее довольно грубо. Должна сказать, что если бы заранее узнала, кого вы к себе привезете, то собрала бы вещи и ушла прежде, чем она сюда явилась, но теперь, когда все уже случилось, останусь и буду во всем вам помогать. Хочу надеяться, что не потеряю репутацию дочери приходского писаря.
– Ах, Салли! Здесь все слишком хорошо тебя знают, чтобы подумать что-то плохое, – успокоила служанку мисс Бенсон, очень довольная, что недоразумение так легко разрешилось. Надо сказать, что служанку смягчила та покорность, с которой Руфь приняла вчерашнюю суровую стрижку.
– Если бы я была с вами в Уэльсе, мастер Бенсон, то следила бы в оба, потому что вы всегда подбираете кого-нибудь такого, до кого другой не дотронулся бы даже каминными щипцами. Вспомните оставленного под нашей дверью младенца Нелли Брендон. Если бы я не обратилась к приходскому попечителю по призрению бедных, то дитя ирландской потаскухи осталось бы у нас на всю жизнь. Но я пошла, рассказала попечителю, и мать нашли.
– Да, – печально ответил мистер Бенсон, – и с тех пор я часто лежу без сна, думая о судьбе несчастного ребенка, насильно возвращенного матери, которая хотела от него избавиться. Спрашиваю себя, правильно ли поступил, но сейчас уже бесполезно это обсуждать.
– Рада, что бесполезно, – заключила Салли. – А теперь, если все сказано, лучше пойду заправлять постели. Не беспокойтесь, секрета этой девочки не выдам.
С этими словами женщина вышла из комнаты, и мисс Бенсон последовала за ней. Выяснилось, что Руфь успела вымыть оставшуюся после завтрака посуду, причем сделала это так аккуратно, что ни госпожа, ни служанка – обе крайне привередливые особы – не смогли придраться ни к единой мелочи. Впрочем, она обладала интуитивным ощущением момента, когда помощь могла превратиться в помеху, и вовремя ушла из кухни.
