– Что значит «не надо»? Не надо говорить?! – спросил Пеллетт, с неожиданной яростью взмахнув ножом. – Боже правый, Дел! Я должен объяснить, что произошло, причем объяснить именно тебе. Да, я совершил ужасную вещь, но все получилось случайно. И конечно же, я не собирался использовать твой револьвер, пока не отнял сумочку у бродяги, укравшего ее из твоей машины. А отняв сумочку, понял, как можно использовать ситуацию в своих целях. Я спрятал сумочку с револьвером под сиденьем своего автомобиля, затем поднялся по лестнице, взял кусок серебряной руды из старого ларя и ударил им себя по голове. Уже после я обнаружил, что револьвер не заряжен, однако у меня был свой револьвер тридцать восьмого калибра, а к нему немного патронов. В тот вечер идея оставить сумочку и револьвер на видном месте в кабинете Джексона показалась мне очень удачной. Я полагал, что ты будешь с Кларой или с кем-нибудь еще, кто сможет подтвердить твое алиби, следовательно, неприятности тебе не грозят. Лично мне это было выгодно, поскольку все вокруг знали, что я не способен тебя подставить. Но все пошло не по плану. Ты неожиданно явилась в контору, где тебя и застал Харли. Это было ужасно. Я еще никогда в жизни так не страдал. Если не считать… – Лицо Пеллетта исказила судорога. – Если не считать тех душевных мук, которые я испытал после самоубийства твоей матери…
Делия не осмеливалась поднять глаза на дядю. Она смотрела прямо перед собой, завороженно глядя на нож с длинным лезвием у него в руке.
– Я никогда не раскаивался в содеянном. Не стану кривить душой. Я никогда не раскаивался в убийстве твоего отца. Теперь ты меня точно возненавидишь. А я ненавидел его. Жизнь била из него ключом. Ему всегда сопутствовала удача. Затем пошли слухи насчет него и Эми Джексон. Я не знал, сколько в них было правды, а сколько лжи, я и сейчас не знаю, да мне, собственно, наплевать. Когда я задал прямой вопрос твоей матери, она отказалась отвечать. Мужчина не вправе давать повод для подобных разговоров. А родная сестра отказалась это обсуждать. Тогда я поставил вопрос ребром перед твоим отцом. Он лишь рассмеялся мне в лицо. Он всегда надо мной смеялся. Я был его зятем. Время от времени он подбрасывал мне деньжат, так как работа таксидермистом приносила не слишком много прибыли. Однако в глубине души твой отец считал меня полным ничтожеством. И ты это знаешь. – Пеллетт воздел к племяннице руки. – Дел, ты должна понять еще одну вещь. Я насчет денег. Да, я хотел получить эти деньги, и я их действительно получил. Впрочем, деньги мне были нужны отнюдь не для себя. Я считал, что наступит такой день, непременно наступит, когда ваша мать истратит все свои сбережения. И тогда я смогу помочь своей сестре, ну и своим любимым племянницам тоже. Никчемный брат поможет своей сестре. Я мог бы это сделать, не навлекая на себя подозрений, поскольку мой бизнес немного наладился и я мог всегда сказать, что он намного успешнее, чем есть на самом деле. Идея любым способом найти деньги созрела в моей голове еще до того, как я притаился в той горной хижине, поджидая твоего отца…
– Пожалуйста! – взмолилась Делия. – Пожалуйста, не надо!
– Я знаю, – кивнул Пеллетт. – Теперь ты меня ненавидишь. Естественно, ненавидишь. Но я должен объяснить тебе две вещи. Во-первых, я никогда бы тебя не подставил. Ни за что на свете! А во-вторых, я взял деньги не только для себя. Меня всегда грела мысль, что в один прекрасный день эти самые деньги пригодятся вашей матери и вам, девочки, да и мне также… А потом она… потом она узнала, а я догадался, что она знает, но я не мог взять в толк, как… она… моя родная сестра… могла не понять… что на самом деле все это было для… – У Пеллетта закончились слова.
У Делии их тоже не нашлось. Она была оглушена. Все чувства умерли, кровь в жилах застыла. Конечно, ей нужно было его ненавидеть, хотя ненависть – это жизнь, а она, Делия, отнюдь не ощущала себя живой. Единственной оставшейся эмоцией было всепоглощающее отвращение от одного только вида родного дяди и звуков его голоса. Ей нужно было встать и уйти, но она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Могла ли она поднять глаза и посмотреть ему прямо в лицо? Да, сперва она должна увидеть его лицо…
Но только она успела об этом подумать, как Куинби Пеллетт заговорил снова, уже совсем другим тоном:
– И теперь, вспоров брюхо горной кошке, ты все выяснила. Мне следовало это предвидеть. – Пеллетт будто бранил напроказившего ребенка. – Нужно было тебя остановить, как только ты пробралась в мастерскую. Но я хотел увидеть все собственными глазами. Боже мой, я хотел посмотреть! Это опасно. Тебе, пожалуй, лучше подняться ко мне в квартиру и подождать. Не хочу, чтобы ты знала, куда я спрячу деньги.
Подняв голову, Делия ошеломленно уставилась на дядю.
– В чем дело? – спросил он, но Делия лишь молча помотала головой, и Пеллетт нетерпеливо взмахнул рукой с зажатым ножом. – Ступай наверх! Я скоро приду. Это чертовски опасно! Деньги не должны валяться без присмотра.
Делия снова помотала головой.
