Весь день пес волновался – должно быть, ему передалось мое волнение. Он носился по квартире, отказывался от еды, только все время пил воду.
А когда в двенадцатом часу я начала одеваться, он вообще чуть с ума не сошел.
– Да возьму я тебя с собой, возьму! – успокоила я его. – У тебя вообще в сегодняшнем спектакле будет главная роль…
Я спустилась к соседке, что жила под квартирой Максима, и вызвала от нее такси, сказав как есть, что нужно везти Берри к Максиму. Старуха только головой покачала и сама предупредила диспетчера, что со мной будет собака, так что к дому подъехал просторный «универсал», в заднем отделении которого запросто мог бы поместиться не только Берри, но огромный сенбернар или тибетский мастиф.
Берри послушно запрыгнул в машину, и мы поехали.
Около больницы ночью было, конечно, не так оживленно, как днем, но время от времени подъезжали машины «скорой» и «неотложки».
Мы вышли из такси перед главными воротами и отправились в обход здания.
Около служебного входа в больницу нас уже поджидал Андрей. Он курил, но при нашем появлении погасил окурок и бросил его в металлическую банку.
– А я думала, врачи не курят.
– А я и не курю. Только сейчас, чтобы успокоиться.
Андрей взглянул на Берри и одобрительно проговорил:
– Надо же, какой красивый!
– И умный! – добавила я. – Ну, что мы сейчас будем делать?
– Ждать.
Андрей взглянул на часы.
Тут же дверь открылась, и из больницы, катя перед собой металлическую каталку на колесиках, накрытую несвежей простыней и распространяя запах застарелого перегара, вышел немолодой небритый санитар.
– Ну вот он я! – проговорил он вполголоса. – Готов как пионер! Кого везти нужно?
– Вот его! – Андрей показал на Берри.
– Его?! – Санитар удивленно заморгал. – Такого мне возить еще не приходилось… хотя я двадцать лет в мертвецкой работаю и меня трудно удивить…
– А тебе не все равно?
– Ну… если он будет тихо себя вести – почему бы и нет… хотя денег можно бы и прибавить. Все же клиент нестандартный!
– О деньгах договоримся!
Андрей повернулся ко мне и сказал:
– Ну, теперь самое главное. Нужно, чтобы пес лег на каталку и не шевелился. Сможете с ним договориться?
– Попробую… – ответила я неуверенно.
– Да уж постарайтесь! Вы же знаете, это буквально вопрос жизни и смерти. И второй попытки у нас не будет…
Санитар сдернул простыню с каталки.
Я повернулась к Берри и сказала:
– Берри, запрыгни сюда!
Он удивленно посмотрел на меня, потом на каталку.
– Да, вот сюда!
Он то ли не понимал, чего я от него хочу, то ли побаивался.
– Берри, милый, ну пожалуйста! Это очень важно! – Я подтвердила свои слова выразительными жестами и готова была сама лечь на несчастную каталку, чтобы убедить его, но тут мне пришла в голову мысль получше. – Берри, ты ведь хочешь увидеть Максима?
И вы не поверите, но он понял меня и тут же ловко запрыгнул на каталку!
– А теперь замри! – скомандовала я.
Эту команду он прекрасно понял.
Санитар накрыл его простыней, и мы въехали в больницу.
Санитар с каталкой шел впереди, мы с Андреем не отставали.
Подошли к лифту, санитар закатил каталку в кабину, мы вошли следом, и тут нас догнала женщина в медицинской униформе.
– Подождите меня!
Она влетела в кабину, встала в углу.
– Вам на какой этаж? – спросил ее Андрей.
– На третий…
Женщина покосилась на каталку и спросила санитара:
– А куда это вы покойника везете? Их же всегда вниз везут, в морг, а вы наверх…
– Перепутал, – ответил санитар невозмутимо. – Не того привез. Теперь обратно везу.
– Да?! – Женщина моргнула, покосилась на каталку. – Чего только не бывает…
Выходя на своем этаже, она добавила:
– Псиной пахнет… смотри на этот раз не перепутай!
Сама ты псиной пахнешь! Берри – пес очень аккуратный и чистоплотный, и вообще, Максим его недавно купал, я знаю…
Мы доехали до своего этажа, въехали в отделение.
К счастью, в коридоре нам никто не попался.
Санитар закатил каталку в палату.
Она была освещена неярким дежурным светильником, а еще бледным зеленым огнем светились экраны приборов.
Старые соседи Максима спали, сам он не подавал никаких признаков жизни. Медсестры не было.
Санитар огляделся и сказал:
– Ну, моя часть дела сделана. Дальше как договорились. Приду через час…
Он вышел из палаты.
Берри под простыней взволнованно заворчал: должно быть, почувствовал запах хозяина.
Я сдернула с него простыню и умоляюще проговорила:
– Только тихо! Ни звука!
Пес в два прыжка подлетел к кровати, на которой лежал Максим.
Одна его рука бессильно свешивалась с кровати, и Берри принялся лизать ее.
Я покосилась на Андрея.
Он неотрывно глядел на лицо Максима, пытаясь заметить в нем хоть какие-то изменения.
Ведь на карту была поставлена жизнь…
Какое-то время ничего не менялось.
Берри тихонько заскулил, еще раз лизнул руку хозяина…
И вдруг веки Максима дрогнули.
В первый момент я не поверила себе, подумала, что ошибаюсь, выдаю желаемое за действительное, но веки снова дрогнули, а потом… потом глаза Максима приоткрылись.
