Он тут же снова закрыл глаза – видимо, с непривычки даже приглушенный ночной свет показался ему слишком ярким, болезненным. И тотчас Берри встал передними лапами на кровать и принялся облизывать лицо Максима.
– Берри, что ты делаешь? – Я попыталась оттащить пса, но он огрызнулся и даже пытался меня цапнуть.
– Не мешай ему! – Андрей схватил меня сзади за плечи.
Берри старался вовсю, он сопел и перебирал задними лапами, работая языком.
Тут глаза Максима снова открылись, и он едва слышным прерывающимся голосом проговорил:
– Берри, ты меня всего обслюнявил!
Пес напоследок еще раз лизнул его, а затем покосился на меня. Он помнил, что я велела ему вести себя тихо, но эмоции переполняли его собачью душу, и он тихонько радостно заскулил, усевшись рядом с кроватью.
Мы с Андреем переглянулись.
Я готова была его расцеловать. Неужели все получилось, как он задумал? И Берри не подкачал, что уж говорить.
Андрею, правда, было не до поцелуев – он внимательно читал показания приборов, так что я расцеловала Берри и сказала ему, что он – замечательный пес и что теперь все будет хорошо.
– Удивительно, – проговорил Андрей. – Все параметры организма практически в норме. Так что завтра можно переводить его в обычную палату…
В это время дверь палаты приоткрылась, и в проеме появилась небритая физиономия санитара из морга.
– Ну чего, как тут у вас? Мне возвращаться пора! Меня клиенты ждут! – пробасил он.
– Да-да, – опомнился Андрей. – Нам тоже пора закругляться, а то как бы не застукали… ну, Берри, давай обратно на свой катафалк!
Берри явно не хотел расставаться с обретенным хозяином. Он положил голову на край кровати и не сводил с Максима преданного, восторженного взгляда.
Андрей взглянул на меня:
– Сделай что-нибудь! Если нас здесь кто-нибудь увидит в таком составе, я в два счета вылечу с работы!
– Берри, – обратилась я к псу. – Нужно уходить! Максим вернется, честное слово!
Берри покосился на меня, но остался на месте.
Пришлось вмешаться Максиму.
Только по его приказу Берри неохотно вскочил на каталку.
Я повернулась к Максиму:
– Ну, приходи в себя, завтра я тебя навещу и мы поговорим. Нам много о чем нужно поговорить!
Максим кивнул и слабо улыбнулся – конечно, он еще не вполне пришел в себя.
Может, он вообще меня не узнает? Собаку узнал, а меня – нет, не так долго мы с ним были знакомы… А вдруг он и про книги ничего не помнит? Но это выяснится только завтра…
Санитар накрыл Берри простыней, и мы поехали обратно.
Напоследок я благодарно взглянула на Андрея:
– Спасибо вам… спасибо тебе!
– Да я сам не знаю, кого нужно благодарить, – меня, тебя или Берри… говорю же: мозг – непредсказуемый аппарат!
Мы без приключений спустились на первый этаж, подъехали к дверям морга. Там стояли двое заспанных парней.
– Парфеныч, – сказал один из них моему спутнику, – скоро тебе клиента привезем. Вызов на Охту.
Санитар покосился на меня:
– Тебе-то куда нужно?
– Да мне тоже на Охту.
– Вот, ребята тебя подвезут! Им по пути. Не побрезгуешь на труповозке ехать?
– Да мне все равно, лишь бы скорей домой…
– Подвезете девушку с собачкой? А то ее не всякое такси возьмет.
– С собачкой? – удивленно переспросил водитель труповозки. – А где же собачка?
– Вуаля! – Санитар сдернул с каталки простыню. Берри спрыгнул на пол.
Он потянулся, увидел парней и вежливо махнул хвостом.
– Хорошая собачка! – одобрительно проговорил водитель. – Пошли, что ли! Клиент ждет…
Через полчаса нас с Берри высадили возле дома. От моих благодарностей водитель отмахнулся, а лапу, протянутую Берри, уважительно пожал.
На следующее утро я снова приехала в больницу – уже без Берри, зато с яблоками, апельсинами и коробкой конфет.
Полина узнала меня и без слова выписала пропуск, только потом приняв коробку.
Максима уже действительно перевели из реанимации в обычную палату. Правда, мне пришлось немного подождать в коридоре, потому что в палате Максима находился заведующий с какими-то коллегами.
Маленький Наполеон в упоении вещал, заложив правую руку за полу халата:
– Этот пациент очень долго находился в коме, и уже стоял вопрос об отключении его от системы жизнеобеспечения. Но я настоял на проведении смелого эксперимента. Мы на свой страх и риск ввели ему новый, перспективный препарат, одобренный самим Шерешевским, – и результат превзошел все наши ожидания! Как видите, больной не только вышел из комы – он явно идет на поправку. Организм, конечно, еще не полностью восстановился, пациент еще очень слаб, но это уже вопрос времени и правильной реабилитации… Вот его ведущий доктор Дроздов, он будет наблюдать и докладывать мне лично, как пойдет выздоровление…
Наконец «император» со своей преданной свитой покинул палату, Андрей, проходя мимо, подмигнул мне, и я вошла к Максиму.
Он уже полулежал в кровати, и хотя был еще слаб, заулыбался при виде меня.
Ого, одно уже хорошо, он меня вспомнил.
– Привет тебе от Берри! – проговорила я первым делом. – Он по тебе очень соскучился!
– Спасибо тебе, что не оставила его без присмотра.
– Разве я могла? Берри замечательный!
– Да, влип я… и собаку одну оставил… если бы не ты… а как ты меня нашла?
