– Ну, речной трамвай, кораблик, который ходит по Неве, перевозит пассажиров и туристов. И сегодня как раз последний день навигации, последний день, когда эти кораблики ходят по своему маршруту. Так что сегодня – последняя возможность забрать этот фрагмент. А я еще не в форме…
Максим снова попытался встать, но даже не смог приподняться и спустить ноги с кровати.
– Тише, тише, ложись! Я же сказала тебе, что все сделаю! Только скажи, какой кораблик мне нужно искать и где на нем эта часть манускрипта.
– Ладно, запоминай. Это кораблик, который ходит от Красного моста на Мойке. Этот трамвайчик называется «Орион». Он белый, с широкой красной полосой по борту. На нем работает матросом такой рыжий парень, его зовут Жора. Он обещал мне помочь…
– Хорошо, все поняла! Тогда я побегу…
– Давай, сегодня последний день…
Максим сразу же задремал и поэтому не услышал, как его сосед по палате поднялся с кровати, разбинтовал голову, взял с тумбочки очки в позолоченной оправе, надел их.
Он встал и огляделся. Парень у окна продолжал спать, накрывшись с головой одеялом, на другой койке по-прежнему лежало скомканное одеяло.
В палате было тихо, потому что Максим задремал от слабости. Злодей подошел к койке Максима, посмотрел на того долгим взглядом.
Убить его? Устранить конкурента?
А зачем? Максим совершенно не опасен.
Это бесполезно, а у него нет ни сил, ни времени, чтобы заниматься бесполезными вещами. Хотя… надо же, какой везучий оказался этот его конкурент. Ведь это он сам устроил ту аварию в угнанном внедорожнике. Ведь он врезался в чертов памятник на всем ходу, так что по идее от конкурента должно было остаться лишь мокрое место. Но… то ли тот сумел все же увернуться, то ли… злодей отогнал от себя неприятную мысль, что как-то все плохо ему удается. Что он потратил столько сил, чтобы найти манускрипт, а пока нет у него ни одной части из семи.
Да ладно, сейчас нужно воспользоваться тем, что ему удалось услышать, и заполучить тот фрагмент манускрипта, который спрятан на корабле…
Но для начала нужно обзавестись каким-то оружием…
Он вышел в коридор, огляделся по сторонам.
В коридоре никого не было. Дежурная сестра ушла к тяжелому больному.
Он зашел в процедурный кабинет, открыл скрепкой шкафчик с лекарствами, нашел там упаковку одноразовых шприцев и ампулы с препаратами…
Я очень спешила и уже через полчаса спустилась к причалу на Мойке.
Ноябрь – не самое лучшее время для речных прогулок, и людей на причале было совсем немного, хотя погода сегодня благоприятствовала: небо было не серое, как обычно в ноябре, а бледно-голубое, и плыли по нему кудрявые облака, а иногда и солнышко показывалось.
Как раз когда я подошла, на реке появился кораблик.
Правда, я уже издали поняла, что он не тот, который мне нужен, – вдоль борта была не красная, а синяя полоса.
Когда же он подошел ближе, я смогла прочитать на носу название:
«Самсон».
Точно не тот…
Немногочисленные пассажиры поднялись на борт.
Матрос, мрачный брюнет, обратился ко мне:
– Девушка, а вы чего ждете? Мы отходим!
– Да отходите, я друга жду!
– Ну, ваше дело…
– А «Орион» еще ходит?
– Ходит, сегодня последний день… Сегодня вообще последний день, скоро река встанет…
Он убрал сходни, и кораблик отошел от причала.
Поднялся сильный ветер, было холодно. Облака на небе сбились в большие серые тучи.
Я обхватила себя руками и ходила вдоль причала.
Понемногу начали подходить новые пассажиры – смельчаки, которые не боялись питерской осенней погоды.
Подошла молодая женщина с ребенком, веснушчатым мальчишкой лет восьми.
– Юрик, – говорила она ему усталым голосом, – видишь, как холодно? Может, лучше в кафе, мороженого поедим?
– Нет, ты же обещала, что мы прокатимся на кораблике!
– Но я не знала, что будет так холодно…
– Но ты обещала!
На реке показался новый кораблик.
Я горестно вздохнула: у него тоже вдоль борта шла широкая синяя полоса…
Придется дальше мерзнуть…
Кораблик приблизился к причалу, я еще раз машинально взглянула на него – и увидела на носу название.
«Орион»!
Тот самый кораблик, о котором говорил Максим!
Но у него должна быть красная полоса…
Или Максим перепутал?
Это было бы неудивительно, после двух недель, проведенных в коме… Странно, что он вообще что-то помнит…
Кораблик плавно приближался к пристани.
– Надо же, – проговорил стоявший рядом со мной пожилой мужчина. – Кому пришло в голову перекрасить «Орион» в ноябре? Корабли всегда красят весной, перед началом навигации…
– А у них деньги остались, их надо потратить до конца года, иначе на будущий год бюджет урежут! – сообщил с видом эксперта толстый дядька в теплой куртке с капюшоном.
– «Орион» перекрасили? – переспросила я.
– Ну да, видите же – свежая краска!
Теперь и я разглядела, что корпус «Ориона» свежеокрашен. Неудивительно, что поменялся цвет полосы вдоль борта!
Кораблик подошел к причалу.
На причал перепрыгнул высокий рыжеволосый парень, намотал на чугунную тумбу причальный канат, закрепил мостки.
Пассажиры потянулись к мосткам.
Первым бросился вперед неугомонный Юрик, мама с трудом поспела за ним.
