– По-моему, это дочь Хергейра-конунга! – ответил Хельги, смягчившись в лице. Отец хотел было выкрикнуть приветствие, но конь, обваливая землю из-под копыт, уже понесся вверх по склону, только сверкнули украшения на ножнах меча за спиной. Инги понял, что надолго запомнит этот румянец на щеках, эти темноту бездонных глаз и шелка волос, осанку и посадку головы.
Там, где Лемо-йоги, делая последние изгибы перед слиянием с Лаугой-рекой, вдруг раздвигает заросшие лесом берега, на высоком мысу среди сосен темнели крыши домов усадьбы Торлейва, отца младшей жены Хельги. Окрестные вадья звали хозяина усадьбы Ванхусом – Стариком. Этот старик был еще весьма крепок и крут, но, видимо, седая грива волос, густая белая бородища, умение вести хозяйство и терпеливо слушать внушили такое уважение лесным людям, что это прозвище дали ему уже много лет назад.
Под навесами домов виднелся теплый свет, дрожащие блики играли на столбах летней кухни. Внизу, у бань и рыбных сараев, рядом с причалом толпились люди. Среди них замахала рукой женщина. Хельги чуть улыбнулся, узнав свою младшую жену Гюду, дочь Торлейва. Вот она наклонилась к маленькому Ивару, показывая на приближающуюся лодку отца. Вот резвая Тора, шестилетняя дочь Хельги, выбежала вприпрыжку на самый край причала, мешая выгружаться людям Гутхорма.
Впереди, ближе к широкой воде Лауги, поднимались высокие ахтерштевни боевых кораблей, от вида которых сердце Хельги подкатило к горлу. В былые времена и он ходил на таких красавцах.
Пока шла разгрузка, маленькая Тора радостно путалась под ногами среди знакомых и незнакомых мужчин, наконец вскарабкалась на плечи Инги, своего старшего брата. Так на плечах Инги и поднес ее к Гюде. Та улыбнулась им двоим своими прозрачно-голубыми глазами, и узкая рука ее ласково погладила Инги по щеке. Как всегда, приласкала, словно маленького. Инги настороженно относился к Руне, заменившей в доме отца умершую мать, но Гюду, жившую в собственной усадьбе, любил как старшую сестру и всегда радовался встрече с ней.
Хельги и Гутхорма сразу позвали к Сигмунду-хёвдингу, и они, поправляя плащи и ножны, скорым шагом поспешили за провожатым. А Гюда провела вновь прибывших в эльдхус и показала, где им устроиться на ночлег.
Парни Инги притащили свои сумки, вязанки копий, щиты и оружие в дом, сложили все на отведенный настил. Под высокими сводами крыши шумели незнакомые мужчины, с которыми толкались и болтали вернувшиеся из поездки дружинники Гутхорма. Инги начал разворачивать свой спальный мешок, когда Оттар подвел к нему своего старшего брата Хакона. Парни приветствовали друг друга и дружески болтали, но тут прибежал Альвстейн и объявил, что Сигмунд зовет молодых дренгов на берег для смотра оружия. После чего Альвстейн еще и крикнул всем, что завтра утром поход продолжится. Воины одобрительно загудели, а Инги, чувствуя дрожь в руках, начал выкладывать свое снаряжение.
Он снял пояс с боевым ножом и сумкой, стянул через голову кюртиль и остался в льняной рубахе. Чуть было не стал надевать кольчугу прямо на рубаху, но опомнился и облачился в войлочную куртку, а уже поверх с помощью Тойво натянул тяжелую кольчугу. Он снова перепоясался, поправил ножны. Тойво водрузил на его голову кожаный шлем, Инги затянул ремни под подбородком, оглянулся и стал помогать одеваться своим людям.
Вокруг, спокойно переговариваясь, бывалые воины наблюдали за их приготовлениями. Никто не сказал им ни слова, хотя многие видели, насколько бестолковы и неопытны эти мальчишки. Только когда они прицепили к поясам берестяные тулы со стрелами и взяли в руки щиты с кусками бычьей шкуры, раздались снисходительные смешки. Подростки разобрали свои копья, луки в чехлах, встали рядком. Альвстейн окинул их взглядом, поднялся с лавки, похлопал взмокшего Инги по плечу и вывел будущих дренгов под сумеречное небо.
Над просторной речной долиной, на самом краю высокого берега горел костер. При приближении молодых воинов сидевшие на бревнах вкруг костра люди поднялись. Инги поймал настороженный взгляд отца, затем нахмуренное и отстраненное лицо Гутхорма. Рядом с ними стояли еще двое, по сравнению с которыми даже могучий Гутхорм казался подростком.
– Вот Инги, сын Хельги, с людьми, – представил их Альвстейн.
– И они готовы идти с тобой, Сигмунд, хоть завтра, – сказал Гутхорм. Опытные воины молча смотрели на нескладных мальчишек.
– Хорошая гётская работа, – проговорил один из высоких, глядя на Инги глазами цвета льда, не то о кольчуге, не то о чем-то другом. Помолчали. Инги понял, что это и есть Сигмунд, сын конунга Хлёдвера, брат Исгерд, вдовы Хергейра, старого конунга Алдейгьюборга.
– Кто их так разукрасил? – спросил Сигмунд.
Инги уже забыл, что на их лицах остались синяки и ссадины, и смутился.
– Ах да, свадьба! – сам себе ответил Сигмунд и прошелся вдоль щитов молодых воинов. – Вы принесли в жертву быка? – взглянул Сигмунд на Хельги. – Запасные щиты у них есть? Хорошо, хорошо! Гутхорм, благодарю тебя!
