«Готовя революцию, надо изучать врага». Ощущая себя братьями по классу голодающих кули Шанхая, но живя в условиях физического и интеллектуального комфорта, положенного в ысокому государственному чиновнику, подпольные коммунисты ставили себе главной целью проникнуть в правительственный аппарат.
Дело шло споро. Уиттекер Чемберс, бывший связным между коммунистической подпольной группой в Вашингтоне и резидентом советской разведки, вспоминает, как он дал указание найти ему должность в правительственном учреждении. «Чуть ли не на следующий день, — пишет он, — я уже работал в национальном исследовательском центре». [30]
В предвоенные дни венгр Александр Гольденбергер (он же Петерс, он же Бурштейн, он же Стивенс, он же Стилвер), руководивший всем американским подпольем, говорил:»У нас здесь есть то, чего мы не могли иметь даже в Германии во время Веймарской республики».[31]
Элизабет Бентлей, тоже связная между американским подпольем и советской разведкой, вспоминает, как после начала войны одного ценного агента забрали в армию. Были приняты меры, и через три недели его взяли на работу в Управление стратегических служб (будущее ЦРУ) и назначили в секретный отдел, занимавшийся Японией. Это было для нас исключительно ценно. Мы заранее знали
В воспоминаниях как Бентлей, так и Чемберса постоянно мелькают замечания вроде: «через такого-то мы продвинули нашего человека на стратегически важный пост» или» на пост, где он мог влиять на политику США в нужном для СССР направлении».
Среди постоянных источников подпольной сети называются такие должности, как «заместитель министра финансов», «помощник начальника управления стратегических служб», «референт помощника государственного секретаря», «сотрудник военного министерства», «чиновник Управления стратегических резервов», «начальник отдела Латинской Америки Государственного Департамента», и т. п.
Среди источников, особо ценимых советским начальством, был многолетний сотрудник Государственного Департамента Алджир Хисс.
Уже после войны, когда до его коммунистического прошлого докопалась Комиссия Конгресса по расследованию антиамериканской деятельности, Хисс писал в обращенной конгрессменам записке:
«В качестве сотрудника Государственного Департамента я был генеральным секретарем, то есть высшим административным лицом Международной ассамблеи по установлению мира, которая основала Организацию Объединенных Наций».[33]
Хисс называл ряд международных встреч, в подготовке которых он непосредственно участвовал, и среди них — Ялту.
Так что с американской стороны по крайней мере один советский агент эту встречу готовил.
В доказательство безупречности своего послужного списка Хисс называл бывших начальников, коллег или просто знатных людей, с которыми встречался и общался: то были министры, послы, члены Верховного Суда, генералы и адмиралы и даже г-жа Рузвельт.
Из названных Хиссом высокопоставленных людей ни один не потребовал, чтобы его вычеркнули из списка покровителей. А ставший позже государственным секретарем Дин Ачесон сказал:»Я никогда не отвернусь от Хисса».
Ведь Хисс был джентльмен, либерал, выпускник Гарвардского университета. И его окружение, состоявшее из либеральных джентльменов, выпускников Гарвардского университета, стояло за него горой.
Гарвардский университет! Этот храм чистой науки! А теперь зададим вопрос: как это было возможно?
Разумеется, для того, чтобы советский агент мог долгие годы работать в Государственном Департаменте, чтобы вместе с другими он мог, очевидно, влиять на исход переговоров между США и СССР с пользой для последнего, чтобы такие же агенты действовали на пользу Москве в других государственных учреждениях Вашингтона, никакой подпольной организации хватить не могло, существуй на правительственных верхах минимальная настороженность по отношению к СССР, к его политике. Но ничего подобного не было. Царило, наоборот, полное благодушие и беспечность.
Разоблачивший в конце концов Хисса Уиттекер Чемберс порвал с партией и советской разведкой в 1938 году. Человек по натуре религиозный, Чемберс, осознав, что коммунизм является абсолютным злом, решил уйти, полагая, впрочем, что победы коммунизма в мировом масштабе вряд ли удастся избежать.
История этого разрыва поучительна. Чемберс думал, что участники подпольной группы, знающие его как человека идейного и бескорыстного, задумаются над причинами, побудившими его уйти, и последуют его примеру.
Куда там! После краткого замешательства, вызванного исчезновением Чемберса, группа, которую он фактически возглавлял, продолжала честно трудиться на Москву. Убедившись в том, что Чемберс молчит, его даже не сочли нужным убить.