Неужели никто не знал истинного положения вещей?
В январе 1949 года журнал «Юнайтед Нэшнс Уорлд» опубликовал статью американского адмирала Закариаса «Тайная история Ялты», которая, возможно, бросает свет на суть дела.
По словам адмирала, посвятившего жизнь изучению японского языка и Японии, бывшего в годы войны помощником начальника разведки морского министерства, положение Японии и перспективы войны с ней были предметом трех, составленных независимо один от другого, докладов. Два из них были подготовлены в военном министерстве, один — по поручению министра военно-морского флота самим Закариасом.
Основанный на тщательном изучении положения Японии доклад Закариаса, а также один из докладов, подготовленных армией, приходили к оптимистическим выводам, предсказывали скорое окончание войны и считали излишним участие СССР в заключительном этапе операций на тихоокеанском театре.
Зато третий доклад рисовал картину ужасов, почти непреодолимых трудностей и навязывал вывод, что без помощи Москвы американцы обрекают себя на разгром.
Именно этот доклад был представлен объединенному штабу, а два других положены под сукно.
Машина закрутилась. Приняв за основу планирования доклад, требовавший участия русских, военные давили на Рузвельта. Им вторили сотрудники Государственного Департамента, и Рузвельт, уже без того благорасположенный к «дяде Джо», капитулировал перед Сталиным, который, надо полагать, был отлично осведомлен и о дезинформированности президента, и о давлении, которому он подвергается со стороны военных и дипломатов.
Так вкратце писал американский адмирал Закариас.
Была ли роковая дезинформация, так дорого стоившая Западу, во многом определившая судьбы мира на целые десятилетия и уж во всяком случае определившая судьбу второй эмиграции и, косвенно, судьбу третьей, результатом добросовестного заблуждения? Или мы имеем дело с хитроумной операцией Москвы?
Неужели в военном министерстве, в Государственном Департаменте или в окружении президента могли найтись силы, исподволь толкавшие его к капитуляции перед Москвой, к принятию односторонне выгодных для нее решений?
Ведь тут мало подсунуть основанный на фальсификации доклад. Надо еще сделать так, чтобы из трех докладов выбрали именно тот, что нужно. На этом докладе нужно затем построить целую концепцию, аргументировать ее дипломатическими и политическими соображениями, прикрывая все это бдительной защитой интересов США.
Коммунистическая партия США никогда не была массовой. Не была она также партией рабочего класса. В крупных профсоюзах она влиянием не пользовалась.
Почему? — Это тема особая, требующая серьезного разбора, но нас в данный момент интересующая лишь частично.
Важно, что в период, нас занимающий, период, подготавливающий события конца войны, компартия Соединенных Штатов была прежде всего партией либеральных интеллигентов среднего и выше среднего достатка.
Нам также важно, что в тот же период в Америке, сообразуясь с правилами Коминтерна, существовало как бы две компартии. Открытая и подпольная. (Напомним, что создание подпольного партийного аппарата было одним из обязательных условий вступления в III Интернационал).
Первая проводила собрания, где студенты вперемежку с люмпенами, рабочими и домохозяйками изучали классиков марксизма-ленинизма, читали доклады о текущей политике, устраивали демонстрации с плакатами, выполняли мелкие партийные поручения. Тут к новичку присматривались, изучали его характер и потенциальные возможности. Если новый товарищ подходил, ему предлагали перейти в подпольный партийный аппарат.
Либеральный интеллигент вздыхал с облегчением. Во-первых, его отметили, признали его преданность, способности, решимость. Во-вторых, он сбрасывал с себя необходимость отупляющей партийной рутины и общения с неинтересными людьми. Он мог теперь (и даже был обязан) жить нормальной жизнью человека его общественного и имущественного положения, соответственно своим интеллектуальным интересам, скрывая принадлежность к партии. Связь осуществлялась через тайного эмиссара, который собирал партийные взносы. Другой товарищ собирал сведения, которые интересовали партию.
Партию же почему-то интересовало все: от наметок будущего торгового соглашения с латиноамериканской республикой до нового оптического прицела для бомбардировщиков.
При этом, как ни странно, далеко не все члены этих подпольных коммунистических групп понимали, что собираемые сведения идут советской военной или политической разведке, то есть ГРУ или Иностранному отделу ГПУ.