Побуждая евреев к отъезду, хотели, разумеется, почистить тылы ввиду напряженной международной обстановки (а когда она для СССР не напряженная?) Возможно, сами себя убедили, сами своей же пропаганде поверили, что Пражская весна 1968 года, выступления польских студентов, (а сегодня — «Солидарность») — суть происки сионистов. Возможно!
(Тут к слову, и не вдаваясь в подробности: когда выпихивали евреев из Польши, операция протекала под непосредственным наблюдением специально приехавших из Москвы гебистов. «Перенимали опыт»?
Перенимали творчески. В Польше, как помните, агитация за выезд проходила организованно: митинги устраивал сам министр внутренних дел Мочар, Политически сознательные участники кричали: «Жиды, убирайтесь к Даяну!»
Отдадим должное советскому руководству: в СССР этот суррогат толкающего на выезд погрома выглядит несколько более цивилизованно.) [45]
Возможно, что в предвидении перехода к национал-коммунизму — а к этому идет — решили избавить себя в будущем от лишней возни с «окончательным решением еврейского вопроса».
Возможно, думали и о способе сократить скрытую безработицу, проредить перегруженные профессии, освободить теплые должности и хорошие квартиры.
Это, впрочем, маловероятно. Такого рода полубытовые соображения могут служить и служат психологической смазкой только на низшем административно-исполнительском уровне, чтобы резвее крутились колесики машины. Но задачи ее, им, рядовым исполнителям, знать не дано.
Сюда же отнесу и догадку, что запуская еврейский поток, думали вызвать внутри страны здоровую зависть к иудейскому племени: «Опять устроились!» О трудностях выезда обыватель, мол, не знает ничего, и только видит: жиды уезжают, а его не пускают.
Какие бы ни существовали поначалу мелочные и частные соображения, они потонули в общей грандиозной задаче. (Которая, возможно, оформилась не сразу).
И еще, разумеется, потому — евреи, что от своих духовных братьев-нацистов советские руководители унаследовали научно разработанные приемы манипулирования именно еврейской массой.
Во время войны, когда немцы заняли Вильнюс, в городе начались погромы. Отряды молодых литовцев налетали, как коршуны, грабили, убивали, издевались, исчезали. Культурные и вежливые немцы разводили руками:»Мы не можем заставить их вас любить! У нас нет возможности оградить вас от народного гнева».
Когда объявили о создании гетто, евреи вздохнули: под охраной немецких солдат они будут ограждены от ярости литовских хамов. «Вот видите, немцы реалисты, они нас ценят и вынуждены нас защищать!»
По пути в гетто, куда евреи шли вполне добровольно, предстояло принять решение. Тоже вполне добровольно.
Дорога спускалась с холма и раздваивалась. Евреям сказали: кто пойдет направо, попадет в гетто, а тот, кто пойдет налево., ничего не сказали.
Попробуйте решить и не прогадать! Скептики и авантюристы, около половины, пошли налево. Дорога привела их в пригородный лес Понары, ко рву и немецким пулеметам.
Оказавшиеся в гетто поняли, что были умнее. Доверившись властям, они выиграли. Теперь: соображать и не оплошать. Главное — не слушать паникеров.
Так начали евреи свой путь, ведущий в газовые камеры.[46]
Зажигая сердца, шипя и разбрасывая искры, как бикфордов шнур, распространялась надежда уехать из страны. Невероятное дело: «отпускают!»
Тот, кто с великим трудом вписал себе в паспорт, в графу «национальность», «русский» или «украинец», сменил фамилию «Прупис» на «Кондаков» по жене, потратил пропасть выдумки и денег на то, чтобы скрыть свое еврейское происхождение и стать полноценным советским гражданином, вдруг оказывался в дураках и начинал мучительно думать: как все переиграть, как снова стать евреем? Заключались смешанные браки: «еврейская жена не роскошь, а средство передвижения».
В Грузии появилась цена на «еврейский паспорт» и стала расти.
А нежданно избранные, у которых все было в порядке, отпустили бороды, надели кипы, стали изучать иврит и историю своего народа, толпиться по субботам у синагоги.
Только моментами бывало смутное ощущение, что наши усилия направляют. Ведь для того, чтобы манипулировать толпой, существует еще одно непреложное правило: людей надо заставлять делать то, чего они
Мы честно ходили с петициями и протестами в различные приемные, писали письма Председателю Президиума Верховного Совета с копией в Красный Крест, Папе Римскому и генеральному секретарю ООН, устраивали сидячие и голодные забастовки, тайком встречались с иностранными корреспондентами.
Мы боролись, мы стремились привлечь к нашей борьбе внимание внешнего мира, и в этой борьбе была своя логика, свой смысл.
Мы не могли иначе.
Вокруг нашей борьбы началась политическая игра. Принимались законы и поправки к ним, пререкались законодатели, создавались и создаются комитеты, созываются конференции и конгрессы. Вокруг этой борьбы кормятся люди.