Сравнение нынешней эмиграции с евреями, которые безропотно шли в газовые камеры Треблинки и Освенцима, не есть, разумеется, предсказание трагического конца «третьей волны». Боже упаси! Третья эмиграция исключительно благополучная, она выехала из СССР в поисках счастливой жизни и часто преуспевает на этом пути.
Сходство лишь в психологической слепоте. Как и тогда, мы видим человеческую массу, вовлеченную в процесс, смысл которой ей неведом, непостижим. Поток людей, выполняющих чужие предначертания, но уверенных в том, что осуществляют свои собственные решения.
Как и тогда — сторонние наблюдатели, не понимающие происходящего и делающие ложные выводы. Не спорьте с ними: «этого не может быть, потому что этого быть не может».
Говоря подробно о доносительстве, я, пожалуй, недостаточно четко подчеркнул, что оно лишь следствие полной зависимости человека от всеохватывающей государственной машины, крайнее проявление систематического конформизма или, как говорит Хавел, «единственный действенный способ самозащиты».
В экстремальных условиях эмиграции вчерашние советские Граждане какое-то время сохраняют некоторые условные рефлексы, невольно прибегают к прежним приемам борьбы за существование. Но доносы, идущие от них потоком в первые месяцы, иссякают, как только приехавшие становятся на ноги. Правда, «стук» и дальше процветает в тех учреждениях, где профессиональная ценность — отвлеченное понятие, а угодность начальству решает все.
«Стук» в общем, как таковой, быстро проходит: зато остается глубокий конформизм.
В эмигрантской среде часто приходится слышать выражение (оно же и обвинение): «советский человек с обратным знаком». Таким клеймом в глазах высшего судьи — ответственных инстанций Запада — метят, как правило, тех, кто яростно и последовательно кричит о советской угрозе, предупреждает о слабостях Запада и призывает его к бдительности. Принято считать, что такой человек отмечен несмываемой печатью советской ментальности.
Я согласен с тем, что «советский человек с обратным знаком» не плод воображения, а реальность. Но он, по-моему, прежде всего конформист и приспособленец. Выехав из СССР, он быстро соображает, что крики о советской угрозе не привлекут к нему теплых чувств и не принесут денег. «Советский человек с обратным знаком» вовсе не становится заклятым врагом Советов; он прежде всего становится преданным и чутким другом новых хозяев. Такой «советский человек с обратным знаком» будет ханжески сокрушаться по поводу отсутствия демократического духа у его соотечественников, их непонимания нетленных ценностей западной демократии, недооценки ими устойчивости западного общества, его надежной защищенности от «советской опасности», которую он ставит в кавычки, ибо тема не заслуживает серьезного разговора. Помилуйте, СССР прогнил, там все разваливается, его не спасет никакая говенная атомная бомба…
А торопящему его западному специалисту «советский человек с обратным знаком» всегда предложит надежный и легко осуществимый план: как добиться выгодных для Запада изменений внутри Советского Союза. Чтобы тихо, выгодно, надежно!
Этот впитанный с молоком матери конформизм заставит «советского человека с обратным знаком» говорить (даже без злого умысла) не то, что он знает по опыту жизни в СССР, а то, что ждут от него люди, которые на Западе будут его финансировать, устраивать на работу, печатать.
Страдают этим недугом и некоторые диссиденты. Оно и понятно. Из СССР инакомыслящий подчас ничего не вывез, кроме очень яростного, но не очень четкого возмущения советским безобразием. Форму своему протесту он придает уже на Западе. В выборе этой формы он абсолютно свободен, ибо не связан практически ничем. Он либо представляет ничтожно малую группу, либо самого себя, никакой стройной теории у него обычно нет, и он легко подпадает под обаяние четких концепций западных советологов. Не имея ничего общего с реальностью, эти концепции часто звучат убедительно — для непосвященного. Ведь в них вложена уйма эрудиции, труда, хитроумной схоластики. И привыкший сызмальства к стройным построениям марксизма-ленинизма, приезжий неофит охотно принимает за свое мысли западных специалистов, которые, в свою очередь, не избежали влияния советской пропаганды.
Так, он очень часто примет, не рассуждая, постулат: советское общество такое же, как любое другое индустриальное общество! Отсюда можно всегда сделать ободряющий вывод.
Советская экономика стагнирует. Верно! Мы знаем, какие последствия это может иметь в современном индустриальном обществе. Эти трудности скоро поставят СССР на колени!
В СССР коррупция достигла невиданных размеров! Верно! И один недавний эмигрант, руководитель учреждения, изучающего СССР, чутко поняв дух времени и обстановку, всерьез предлагает: собрать необходимую сумму и подкупить все Политбюро! Анекдот? Увы, нет!
В СССР нехватка продуктов вызвала возникновение «черного рынка»! Ура! «Черный рынок» скоро вытеснит официальную экономику, и менеджеры прогонят разбазаривших кредит доверия политических боссов!