Императрица проводила свои дни в развлечениях. У нее начался пламенный роман с юным литовским князем Петром Сапегой. О последних месяцах жизни Екатерины красочно написал А. А. Кизеветтер: «Скоро ей начали изменять и физические силы. Жизнь с Петром, тревожная и бурная, полная ужасов и оргий, мучительные потрясения, пережитые в связи с делом Монса, наконец, неприятная болезнь, полученная от сожительства с Петром, — все это превратило ее почти в развалину. Что оставалось ей делать под мантией самодержицы? Кое-как доживать земное существование, превратив конец его в сплошной пьяный пир. Петр перемежал свои оргии с напряженной государственной заботой. Екатерина ничего не смыслила в государственной работе, и дворец превратился при ней целиком в роскошный трактир, где вино лилось рекою каждую ночь до утренней зари. Саксонский резидент Лефорт сообщил своему правительству, что «русский двор каждую ночь проводит в ужасном пьянстве и расходится самое раннее в 5 или 7 часов утра. О делах нет и помину». Датский посол Вестфалей вычислил, что за два года еженощные кутежи во дворце поглотили венгерского вина и данцигской водки на миллион рублей. Культ Бахуса наполнял весь строй придворной жизни. Но не был забыт и культ Венеры. Больная, обремененная полнотой, с вечными опухолями на ногах от начинавшейся водянки, Екатерина тем не менее с увлечением предавалась утехам любви. Надо же было вознаградить себя за Монса, погибшего на плахе! Левенвольд, Ягужинский, Девьер, Сапега сменяли друг друга в качестве ближайших утешителей вдовы Петра. В редкие минуты среди этой сплошной оргии Екатерина вспоминала, что за пределами ее дворца находится Россия и что у нее должны быть какие-то отношения с обитателями этой страны».
Очевидно поддавшись настоятельным уговорам Меншикова, она подписала завещание — «тестамент», — подготовленное светлейшим, по которому престол переходил к внуку — Петру II, а если он умрет бездетным, то к прямым наследницам Петра I — Анне, Елизавете или их детям. Это изворотливый ум Меншикова нашел гениальный выход, как остаться у кормила власти. Он видел, что Екатерина долго не протянет, и тогда посватал свою дочь Марию за Петра Алексеевича — внука Петра Великого. Потому и завещание составлено было на него.
Анна и Елизавета умоляли мать не делать этого, но Екатерина всю жизнь доверяла Меншикову. Возможно, она и не подозревала, что ее завещание быстро вступит в силу, так как 6 мая 1727 г. в 9 часов вечера «почила в Бозе».
Петр Алексеевич был единственным сыном царевича Алексея Петровича (1690–1718) и принцессы Шарлотты-Христины-Софии Брауншвейг-Вольфенбюттельской (1694–1715), внуком Петра I. Родился в Петербурге. В возрасте 10 дней лишился матери, умершей от родов, а в 3 года — отца. Няньками великого князя были вдова портного и вдова трактирщицы, а танцмейстер Норман, служивший прежде во флоте, обучал его чтению и письму. В 1719 г. воспитателем был назначен паж С. А. Маврин, а в 1723 г. — И. А. Зейкин, по происхождению венгр. Император Петр I мало обращал внимания на воспитание своего внука: он даже отказался прийти на его экзамен.
По свидетельству прусского посланника Г. Мардефельда, Петр I умышленно не заботился о воспитании внука, ясно давая понять, что не хочет, чтобы этот ребенок когда-либо взошел на престол. Царевич был живым, сообразительным, не лишенным способностей, но одновременно упрямым и своенравным ребенком, нравом напоминавшим своего деда. Несмотря на некоторое сходство, царевич, в отличие от Петра I, не желал учиться.
В силу этого он никакого систематического и глубокого образования не получил.
После смерти в 1719 г. сына Петра I от 2-го брака — царевича Петра Петровича — различные политические силы как в России, так и за ее пределами стали рассматривать царевича Петра Алексеевича в качестве возможного претендента на российский престол. В царствование Екатерины I вице-канцлер барон А. И. Остерман, в целях соединения двух ветвей потомства Петра I, выдвинул предложение о возможном браке 10-летнего великого князя с его 16-летней теткой, цесаревной Елизаветой Петровной; однако проект этот был отвергнут.
