Граждане государств Европы знают, что они не только французы, немцы, итальянцы, шведы и т. д., но и принадлежат к связующей все европейские народы духовной общности. В противоположность такому пониманию национального Николай Данилевский отстаивал идею не национального своеобразия славянской культуры в рамках общего с Европой культурно-исторического типа, а ее чуждости этому типу. Это уже не европейский, а именно русский национализм. В отличие от первого он возвел отношение к России до уровня религиозного культа, а естественное для русского человека чувство любви к ней превратил едва ли не в мистическое чувство.
Превратившаяся под воздействием либеральных идей в космополитический Запад Европа похоронила надежду на свое духовное возрождение. Она находится в стадии своего заката и вырождения, поэтому Россия остается единственной и последней хранительницей истинной веры и образа жизни, а русская идея обретает характер национальной идеи не столько вселенской, сколько предназначенной исключительно для России. На первый план при таком подходе выйдут не сходства ее с Европой, а их отличия.
Из проекта «другого модерна» «русская идея» превратится в «антимодерн» с его критикой всего современного, с возвеличиванием старины и допетровской Руси. В этот период с новой силой возродится чуждый всему западноевропейскому дух «византизма». «Антимодерн» в своей идеологии не отвергал промышленной модернизации России, ее научно-технического развития, но не допускал новаций в сфере государственного управления и религиозно-духовной жизни.
Главным идеологом сменившей собой относительно либеральные 1860-е годы официальной России эпохи императора Всероссийского, царя Польского и великого князя Финляндского Александра III Александровича был обер-прокурор Святейшего Синода Константин Победоносцев.
Превращение вселенского общечеловеческого начала, изначально заключенного в учении славянофилов в начало исключительно национальное, касающееся только одного народа, а именно русского, Флоровский оценил «философским “грехопадением” славянофильства». В результате такого преобразования русские люди предстали «высшим народом», первым среди других народов, единственным носителем божественной мудрости и правды.
