«В каждой мелочи, в каждой особенности русского быта отыскивалось некоторое высшее содержание, и отсюда с неизбежностью вытекала идеализация старины как старины и своего именно как своего. Из того, что славянству и России надлежит осуществить определенный общечеловеческий идеал и осуществить, быть может, в первую очередь между другими народами, делался вывод, что этот идеал есть славянский идеал, выражает собою сущность именно славянского духа как такового и, следовательно, вся история славянства вплоть до малейших подробностей представляет собой воплощение некоторой высшей нормы. Так открывался полный простор мессианистическим соблазнам и возникала опасность забыть о том, что ценность создается только воплощаемой идеей, и впасть в культ “отвлеченной” самобытности».

Георгий Васильевич Флоровский

Дух русского мессианизма ощущается у Владимира Соловьева. У него русское отождествлялось с универсальным. Николай Данилевский же то особенное, что отличает русский народ от других народов, превратил в высший тип культурно-исторического развития и возвел в абсолют.

«Евразийство отвергает безапелляционнный авторитет европейской культуры».

Николай Сергеевич Трубецкой, князь, русский лингвист, философ и публицист евразийского направления (в своей статье «Мы и другие» в антологии «Русский узел евразийства», 1997 г.)

Лозунгом или девизом евразийцев является русская национальная культура, основу которой составляет православие в его изначальном допетровском понимании.

«Такого огульного и безмерного национального самомнения в области философии нам до сих пор не приходилось встречать».

Семен Людвигович Франк

«“Смысл существования нации лежит не в них самих, но в человечестве”, которое есть не абстрактное единство, но при всем своем несовершенстве “реально существует на земле”, “движется к совершенству… растет и расширяется вовне и развивается внутренне”».

Владимир Сергеевич Соловьев

«Русская идея» воплощена в ее культуре, уделяющей повышенное внимание духовным, нравственным запросам человека. О наличии какой-то перманентно беспокоящей русскую интеллигенцию идеи свидетельствуют многие ее качества: повышенная совестливость, постоянная неудовлетворенность собой, озабоченность не личными приобретениями, а высшими проблемами бытия.

Историческая уникальность России, ее самобытность наиболее ярко проявляются в культуре, которую можно отождествлять с цивилизацией. Германия начала XIX века и Россия продемонстрировали, что расцвет духовной культуры не всегда совпадает с экономическим подъемом и политической свободой.

Недостаток материального развития был парадоксально компенсирован избытком духовного творчества. Именно в Германии, а за ней в России возникли традиция различения цивилизации и культуры, а также критика цивилизации с позиции культуры. Согласно такому пониманию, любая нация существует в зазоре между этнической обособленностью и сверхнациональным единством, локальным и универсальным, и представляет собой синтез того и другого. Всю цепочку можно схематически представить в виде последовательности «этнос — нация — сверхнациональное единство (человечество)», в которой нация представляет собой лишь среднее звено между ее крайними полюсами. В наднациональное пространство народ в качестве нации включается с минимальными для себя потерями, с сохранением своей собственной самобытности.

Лишенная одухотворяющей силы культуры цивилизация с этой точки зрения не является благом. Цивилизация является телом культуры, а она — ее душой. Русская культура и стала душой России, и определила ее неповторимый облик.

Перейти на страницу:

Все книги серии На подмостках истории

Похожие книги