А. И. Введенский утверждает, что если в состав истинного бытия входят трансцендентные предметы, то метафизика в виде науки невозможна, так как наука может быть только о познаваемых предметах. В таком случае возникает вопрос: есть ли какая-нибудь необходимость заниматься метафизикой, если она, в силу своей запредельности, не может быть знанием? Профессор считает, что необходимость есть и очень большая. «Но кто докажет, – пишет он, – что научно переработанное цельное мировоззрение должно состоять из одного лишь знания, а не из знания в соединении с верой? <…> относительно имманентных предметов в его составе должно быть знание, т. е. все должно быть доказуемым, относительно же трансцендентных предметов – вера, довольствующаяся научным доказательством, что она всегда останется неопровержимой, хотя и недоказуемой» [213] .
А. И. Введенский обращает внимание на то, что термин «метафизика», кроме вышеуказанного значения, имеет еще и другие, которые также употреблялись в свое время. Это необходимо знать, чтобы избежать ошибок при использовании данного слова. Для достижения данной цели Введенский предлагает изучить историю термина «метафизика». Этот термин возник случайно. В издании философии Аристотеля, осуществленном Андроником Родосским [214] , «Метафизикой» назывался ряд глав, идущих за трактатом «Физика» («метафизика» переводится с греческого как «то, что после физики»). В этих главах Аристотель излагал, во-первых, учение о первых началах знания, во-вторых, учение об истинном бытии и даже трансцендентных вопросах. Поэтому слово «метафизика» вплоть до Канта имело два значения: 1) учение об основных принципах знания и 2) учение об истинном бытии, а потому и о трансцендентных предметах. Возможность такого двойственного понимания этого термина А. И. Введенский объясняет тем, что до Канта редко кто сомневался в возможности метафизики в виде знания, а потому учение об основных принципах знания (или, как его позже стали называть, теория познания) тесно сливалось с метафизикой. Только во второй половине XIX в. эта уверенность потускнела. Стало очевидным, что необходимо разграничить термины, обозначающие учение об истинном бытии и учение об основных принципах знания. Поэтому тогда же появился термин «теория познания», или «гносеология», как учение об основных принципах знания. «Метафизикой» же стали называть учение об истинном бытии.
А. И. Введенский в своем труде «Логика как часть теории познания» рассматривает целый ряд способов защиты метафизики как доказанного знания и в каждом из них находит непозволительные логические ошибки. Так, например, чаще всего сам вопрос о возможности научной метафизики просто замалчивается. Философы-метафизики спокойно строят какие угодно системы, не задумываясь о возможностях и границах познания. Или они прибегают, как выражается А. И. Введенский, к «методу устранения» [215] , пытаясь доказать совершенную ненужность вопроса о возможности метафизики в виде доказанного знания, хотя, по мнению философа, это главный гносеологический вопрос.
Одним из видов метода устранения является, по Введенскому, «метод ложной предпосылки». Он заключается в том, что сам вопрос о возможности научной метафизики ставит последнюю в невыгодное положение по сравнению с естествознанием и математикой, которые сразу же объявлены знанием. Но ведь дело в том, отвечает А. И. Введенский, что философия должна исходить из того, что наука может иметь дело только с достоверным знанием. Математика и естествознание изучают бесспорные факты, пусть эти факты взяты только из феноменального бытия, но ведь данные науки и не претендуют на изучение вещей в себе. В метафизике же нет ни одного доказанного факта. Поэтому те, кто считают метафизику находящейся на равных правах с естествознанием и математикой, используют заведомо ложную посылку.
Другой способ оправдания научной метафизики А. И. Введенский называет «методом замалчивания явных противоречий». Сторонники научной метафизики иногда пытаются оградить себя от необходимости исследования главного гносеологического вопроса при помощи ссылки на то, что сначала нужно рассмотреть все метафизические системы с целью обнаружить их единство во взглядах при наличии разницы в словесных формулировках, а затем уже рассуждать, возможна ли научная метафизика. Но А. И. Введенский считает подобную работу заведомо бесплодной, ведь придется до бесконечности изобретать новые метафизические точки зрения, объединяющие старые. Однако, как замечает философ, явные противоречия между различными метафизическими системами видны уже с первого взгляда. Пытаться объединить их – это значит сознательно замалчивать явные противоречия.
