Таким образом, признавая все вещи познаваемыми для разума, рационализм отрицает возможность диаметрально противоположных суждений в области веры. Поэтому-то у П. А. Каленова не может быть разумной веры. Любая вера, противоречащая логическим законам, должна подавлять разум. Однако на самом деле разумная вера вполне возможна, но при условии разграничения области веры и знания и при понимании того, что истинное бытие непознаваемо, что оно относится к области веры. Юм доказал, что нельзя логически вывести действие из причины. То есть, как считает А. И. Введенский, он обосновал возможность существования веры, которая не будет ни слепой, ни наивной. У приверженцев же рационализма выходит иначе: либо вера совпадает с какой-либо степенью знания, либо она абсурдна. «Рационалист ни в каком случае не может допустить, чтобы разум или рассудок признал некоторые объекты абсолютно недоступными для него», – пишет А. И. Введенский [253] . Вся причина такой ошибочности рационалистического взгляда, по мнению А. И. Введенского, заключается в отождествлении causa и ratio, причины и разума, что является произвольным и заведомо ложным догматом.
А. И. Введенский высоко оценивает философское значение открытия Юма и даже называет его в своих работах «законом Юма» [254] . Смысл его в том, что связь между причиной и действием рационализированию не поддается, познается же только при помощи прежнего или нового опыта. Посредством «закона Юма» разум оказывается перед логической необходимостью признавать возможность противоположных суждений. Ведь иначе у человека была бы надежда когда-нибудь с достоверностью решить вопрос, например, о том, исчезает ли душевная жизнь вместе со смертью тела или же бесконечно продолжается и далее. Для этого можно было бы рассмотреть смерть как причину и логически вывести суждение о конечности или бесконечности душевной жизни. Но так как загробная жизнь, по своему определению, не может быть дана в опыте, то, по «закону Юма», невозможно с необходимостью ни утверждать о ее существовании, ни отрицать ее.
Таким образом, по мнению А. И. Введенского, нет никакой необходимости насиловать свой разум ради возможности веры, если признать критическую точку зрения верной. Тогда открываются широкие возможности для сознательной веры. И если для рационализма христианский Бог, Единый в Трех Лицах, – это полный абсурд, так как невозможно понять это разумом, то совершенно иначе обстоит дело с критицизмом. «Теперь наш рассудок считает себя уже не вправе протестовать против веры в христианского Бога» [255] . «Недаром же христианская Церковь учит, что Триединство Бога есть тайна, недоступная пониманию человеческого ума», – пишет русский философ [256] .
Нужно отметить, что вышеизложенные рассуждения А. И. Введенского можно назвать философским обоснованием православного взгляда на такое явление, как вера. Вера и знание, с христианской точки зрения действительно лежат в разных областях. Верой воспринимаются самые высшие основы мироздания, все запредельные человеческому разуму истины. Именно вере, а не знанию открывается Бог, именно вера лежит в основе духовной жизни человека. Святитель Иоанн Златоуст говорит о том, что человеческую душу разоряют попытки разума истязать, т. е. рационально исследовать веру, так как каждый истязующий не находит того, что пытался найти. Если выражаться языком А. И. Введенского, рационалист не находит в вере возможности подчинить ее рассудку [257] . Как замечает святитель Тихон Задонский, вера нужна там, где ум уже не имеет возможности постигать истину. Зачем нужна была бы вера, если бы ум был способен постигать все видимое и невидимое? Святитель пишет: «Вера есть то, чего не видим или умом не постигаем, но веруем тако быти. Тако не видим Бога <…>, но веруем, что есть Бог, есть един. Не постигаем умом, како Бог един естеством, но Троичен в лицах, но веруем, словом Божиим наставляемы. Не видим Христа Сына Божия, вечного живота, небесного царствия, но веруем. Не постигаем умом воскресения мертвых, в святейшей Евхаристии Тела и Крови Христовой, но вера утверждает нас в том» [258] .
Сознательная вера, по мнению А. И. Введенского, должна быть основана на веских и важных мотивах, вынуждающих нас принять те или иные догматы. Если же эти догматы коренятся в природе человека, то степень признания их будет равняться степени признания научных положений. Какая же вера может быть допущена критическим рассудком?
