Действительно, мотивы делают веру либо сознательной, либо суетной. Суетной она может быть, по мнению русского философа, из соображений ее оригинальности или из подражания моде. Так, приверженность многих своих современников материализму А. И. Введенский считает примером суетной веры: «Явно, что некоторые из материалистов пропитывались этой верой под влиянием безотчетного стремления к новизне, охватившего тогда наше общество, – стремления, которому многие поддавались, даже не обдумывая, до каких пределов оно будет высоким и ценным и когда оно может сделаться прямо-таки пошлым; другие же исповедовали материализм просто из подражания модному воззрению. И в том, и в другом случае эта вера должна считаться суетной» [259] .
По мнению А. И. Введенского, на самом деле высокие и ценные мотивы веры обнаружить очень легко, если, вслед за Кантом, обратить внимание на обязательность нравственного долга, которую никто из душевно здоровых людей не отрицает, а наоборот, все считают нравственный долг бесспорной и абсолютной ценностью. Без сомнения, эта ценность сделает веру совершенно отличной от суетной. При этом все же нельзя доказать того, что все непременно обязаны признавать нравственный долг. Это делает признание или непризнание нравственного долга сходным с верой. Нравственный долг возлагает на человека определенную специфическую деятельность. И чтобы повеления нравственного закона не казались бессмыслицей или абсурдом, необходимо верить в то, что каждый человек создан для какой-то абсолютно ценной цели и сами требования нравственности непременно совпадают с этим назначением. Иначе, если нравственность – просто врожденное чувство, то исполнение нравственного закона является лишь эгоистическим его удовлетворением. А. И. Введенский пишет: Если же мы допустим, что ни у мира, ни у человека нет никакого подобного назначения, то нравственность останется только как факт, как прирожденное стремление, вроде полового инстинкта и т. п., которое у одних будет сильнее, у других – слабее; но она уже не будет иметь безусловной обязательности» [260] . Если встать, к примеру, на точку зрения материализма и поверить в то, что все существует исключительно в силу слепой механической необходимости, то совершенно исчезают основания считать одни поступки более высокими, другие же – менее. Стремления людей будут отличаться в этом случае только количественно. И то, что одному больше нравится заниматься наукой или помогать нуждающимся людям, а другому – играть в винт, – это, выходит, просто дело вкуса.
А. И. Введенский утверждает, что без веры в Бога и в вечную жизнь признание абсолютной обязательности нравственного долга становится бессмысленным. Ведь на земле, т. е. в мире явлений, нельзя найти такого абсолютно ценного предназначения мира и человека, которое подразумевает нравственный долг. Да и как его найти, если закон природы неизбежно указывает каждому человеку один и тот же конец – смерть и могила. «Да не смешно ли искать в области явлений абсолютную цель, когда в ней все относительно?» – спрашивает А. И. Введенский [261] . Можно, конечно, говорить о том, что самое высокое назначение человека – это служить счастью других. Но, как считает Александр Иванович, если мы ограничим себя лишь земной жизнью, то это назначение будет самым глупым, потому что вполне очевидно, что на земле, при всей совокупности неизбежно существующего на ней человеческого горя, невозможно построить человеческое счастье. Или же счастье должно слагаться не только из того, что мы видим на земле, но и из того, что существует помимо земной жизни. То есть служение счастью людей приобретает смысл лишь тогда, когда мы верим в бессмертие людей. Только при этом условии, как считает А. И. Введенский, возможно действительно любить людей, ведь если бы люди были так же смертны, как и животные, то чем любовь к ним могла отличаться, например, от привязанности какой-нибудь дамы к своей собачке?
Итак, А. И. Введенский выяснил, что если мы верим в абсолютную обязательность нравственного долга, то мы обязаны верить и в абсолютную ценность предназначения мира и человека, и в бессмертие души. Однако теперь для нас становится необходимым и признание бытия такого Существа, Которое назначило бы это предназначение и гарантировало бы человеку бессмертие. То есть необходимо допускать существование Бога, Творца мира. И этот Бог не только сотворил мир, но Своим Промыслом заботится о нем, внимает молитвам верующих, внимает их покаянию, так как нравственный закон постоянно ими нарушается. А. И. Введенский считает, что чем праведнее человек, чем ближе он к святости, тем действеннее бывает его молитва не только за свои грехи, но и за чужие. Нравственная жизнь и молитвы обуславливают прогресс нравственности, который способен, при помощи Божией, исцелить все прежнее зло человечества. Это придает особенную цену нравственному закону.
