Атеизм даже в эстетическом отношении уступает вере в Бога. По мнению А. И. Введенского, одухотворенный мир, созданный Богом, мир, который является не бездушным механизмом, а живым Телом Бога, несомненно, более привлекателен и более естественен для человеческого сознания, чем бездушная атеистическая машина. «Проще атеизма с материализмом нельзя придумать никакого миросозерцания. Но с эстетической точки зрения оно не выдерживает ни малейшего сравнения с тем миросозерцанием, по которому вселенная состоит не только из чувственного, материального мира, а еще из сверхчувственного, чисто духовного, где пребывает Бог и куда направляются человеческие души, освободившиеся от их временного соединения с телом», – пишет А. И. Введенский [267] . Он считает, что атеизм сослужил для верующих даже в некотором смысле положительную службу. Многие современники Введенского из интеллигенции во взглядах придерживались религиозного индифферентизма [268] . Безразличие и апатия царили в умах. Но своей атакой атеизм заставил многих очнуться, осмотреться и, хорошенько приглядевшись, вернуться к вере в Бога. А. И. Введенский в вышеуказанной статье предрекает атеизму недолгое господство. Атеизм непременно обречен на постепенный спад популярности и отмирание. Надо отметить, что этот прогноз великого русского мыслителя действительно получил место в истории, чему все мы являемся свидетелями. Это еще раз подтверждает жизненную силу философии А. И. Введенского. Ведь надо помнить, что статью «Судьба веры в Бога в борьбе с атеизмом» он написал в годы воинствующего атеизма, когда многие из самых пылких религиозных деятелей теряли всякую надежду на возможность возрождения веры в России. А. И. Введенский же всегда был убежден в том, что вера – неотъемлемая часть духовной жизни человека, что вера в Бога – самая высокая и святая вера, которую нельзя истребить никакими методами, даже при помощи наукообразных философских теорий. Вот, к примеру, что говорит Александр Иванович в одной из своих статей: «Анализ философии Спинозы ясно показывает, что человек обыкновенно не в силах обойтись без веры в Бога, хотя бы все, даже исповедуемая им философия, – благоприятствовало тому…» [269] Действительно, с А. И. Введенским нельзя не согласиться. Без веры в Бога человек обойтись не может. Поэтому-то, если сердце опустошено, если там не приготовлено место для Бога, то его занимают бесовские силы, предлагая человеку всевозможные суррогатные веры, не важно во что, важно то, что они отравляют и умерщвляют душу. Только вера в Бога может оживотворить человека. Святитель Тихон Задонский пишет: «Вера сия отвлекает человека верующего от надежды на создание, на князей, сынов человеческих, на честь, богатство, силу свою, благочестие свое, на себя самого и от всего того, что кроме Бога есть; но на Единого Бога надеятися, в Нем Едином почивати, от Него Единого милости, защищения, избавления и спасения искати и надеятися научает» [270] .
Критическая философия, которую тщательно разрабатывал А. И. Введенский, считает неразрешимыми одним лишь теоретическим путем вопросы, выходящие за пределы опыта. В рамках критической философии написана и книга «О пределах и признаках одушевления : Новый психофизиологический закон в связи с вопросом о возможности метафизики» [271] . В этом труде Александр Иванович ставит задачу определить, каким образом каждый из нас проверяет правильность собственного убеждения в том, что душевная жизнь есть во всех людях, а не только в себе самом. Казалось бы, что за удивительная задача?! Разве же не видно этого с первого взгляда? Но здесь нужно не забывать, что критическая философия взяла на себя обязанность проверить достоверность и правильность всех наших суждений, в том числе и то, когда мы приписываем всем людям одушевленность. А. И. Введенский пишет: «…вследствие некоторых особенностей в деятельности нашего познания ни одно объективно наблюдаемое явление не может служить признаком одушевления, так что душевная жизнь не имеет никаких объективных признаков» [272] . То есть если строго подходить к этому вопросу, то одни лишь данные внутреннего опыта, раскрывающие нам свою собственную одушевленность, позволяют и допускать, и отрицать одушевленность вообще везде, где только мы захотим. Русский философ утверждает, что решение вопроса об объективных признаках одушевленности попутно обнаружит и ошибочность общепринятого мнения о том, что убеждение в существовании чужой одушевленности возникает при помощи простого умозаключения по аналогии, будто бы мы из внешнего сходства себя и других людей заключаем и о внутреннем. А. И. Введенский считает генезис этого убеждения куда более сложным.
