Возвращаясь к закону одушевления, надо отметить, что А. И. Введенский вывел его с целью показать, как метод Канта, или критический метод, должен действовать в философии. Ведь Кант указал нам только на тот единственный путь, который ведет в область теоретически недоказуемой метафизики. Речь идет о нравственном долге. Только с его помощью можно построить строгую метафизическую систему. Кант, указав нам метод, самой системы все же не построил. Это и неудивительно. Для такой сложной и трудоемкой задачи нужно время, ведь любая научная идея должна получить свое развитие во времени. А. И. Введенский оправдал одну метафизическую истину, а именно истину чужой одушевленности, с помощью нравственного долга. Он считает, что таким же образом необходимо изучить и другие неразрешимые теоретическим путем вопросы. Метод Канта, хотя пока еще и не привел нас к прочной метафизике, но, по мнению А. И. Введенского, он единственный пригоден для данной цели.
Таким образом, философия А. И. Введенского обнаруживает естественный характер нравственного закона. Он вложен Богом в само естество человека, поэтому он присущ каждому. Об естественном характере нравственного закона очень много говорится в Священном Писании и в творениях святых отцов. Так апостол Павел пишет: когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую (Рим. 2, 14–15). А святитель Григорий Богослов говорит: «Бог явил человеку величайшее милосердие, когда дал ему, кроме всего прочего, закон, пророков и еще прежде того естественный закон – неписаный, сего испытателя дел наших…» [303] Святой новомученик Иоанн (Попов) [304] , написавший большое исследование по этому вопросу – работу под названием «Естественный нравственный закон : Психологические основы нравственности», говорит: «Христианские подвижники, всю жизнь свою проводившие в борьбе со страстями и другим дававшие уроки этой борьбы, уже в этом находили естественное побуждение заниматься вопросом об отношении прирожденного нравственного закона к противонравственным влечениям человеческой природы. По их учению, нравственный закон в душе человека представляет собою явление более естественное, чем противные ему страсти» [305] . А. И. Введенский считает, что этот закон имеет не относительное, а абсолютное значение. Абсолютный характер его связан с тем, что мы должны исполнять повеления нравственности независимо от того, получим мы в результате от этого удовольствие или неудовольствие. Наоборот, относительная нравственность не считает личность ценной саму по себе, отношение к личности формируется социальной средой. Учение о безусловной обязательности нравственного долга непременно обязывает признавать чужую одушевленность, бытие Бога и бессмертие души. Относительная нравственность этого не требует. А. И. Введенский пишет: «…если нам нравится или если это требуется другими нашими взглядами, мы можем в своем учении об относительной нравственности поставить ее в главную зависимость от удовольствий и неудовольствий загробной жизни, может, даже сделать самого Бога всего только охранителем семейных, сословных, классовых, государственных и национальных удовольствий. И не подлежит ни малейшему сомнению, что учителя относительной нравственности нередко так и поступают; нередко у них роль Бога ограничивается ролью ревностного городового» [306] . Но относительная нравственность противоречит самому естеству человека, ведь истина чужой одушевленности становится бесспорной только при признании абсолютной обязательности нравственного долга, а отрицать эту истину противоестественно для человека.
<p>Свобода воли</p>
