А. И. Введенский обращает внимание на необходимость понимать, что оба взгляда на нравственность не являются доказанным знанием. К какому бы из этих двух взглядов мы ни склонялись, в любом случае это будет вера. Из логических посылок невозможно вывести какое-либо определенное знание о нравственности или свободе воли. Поэтому тот, кто считает, что из бесспорного знания можно вывести учение о нравственности, что закон причинности действует повсюду, а потому исключает свободу воли, бывает вынужден отказаться от веры в абсолютный нравственный закон. А. И. Введенский пишет: «…нельзя ли доказать, что и все требования безусловно обязательного нравственного долга заведомо неисполнимы? Тогда будет опровергнуто и его существование вообще. Конечно, это возможно, если мы исподтишка допустим как бы доказанную истину, что нет свободы воли: без нее безусловно-обязательный нравственный долг окажется неисполнимым; ведь уже было сказано, что он требует от нас поступков, совершаемых независимо от расчетов на удовольствия и неудовольствия, к которым мы неизбежно влечемся в силу действия законов природы» [317] .
Такой ход рассуждений А. И. Введенский считает неверным, так как в нем допущена логическая ошибка: отсутствие свободы воли принято за основание без проверки правильности этого суждения. Это еще раз наглядно показывает, что в составе цельного мировоззрения должно быть не только знание, но и морально обоснованная вера. Философия же рассматривает и объясняет, каким образом различные виды веры соотносятся между собой.
По мнению А. И. Введенского, Кант ошибался, считая, что все люди исповедуют безусловную обязательность нравственного долга. Конечно, это не так. Во-первых, у многих душевнобольных наблюдается притупление или полное отсутствие нравственного чувства. Во-вторых, существует целая масса таких людей, душевное состояние которых является пограничным между болезнью и здоровьем, – у них также может происходить притупление нравственного чувства. И наконец, существуют такие люди, в душевном здоровье которых усомниться нельзя и у которых нравственное чувство не притуплено, однако в силу своих догматических взглядов эти люди не способны отделаться от привычки считать, что отсутствие безусловной обязательности нравственного закона уже доказано. Русский философ пишет: «…Кант (очевидно, судя о других по самому себе) приписывал людям гораздо больше способности к критическому мышлению, чем следует: он совершенно упустил из виду неспособность множества людей избавиться от вкоренившегося рутинного склада мыслей» [318] . Поэтому Кант не рассматривал того образа мышления, при котором можно дойти до отрицания свободы воли. В отличие от Канта А. И. Введенский по мере возможностей ставит перед собой такую задачу.
А. И. Введенский пытается проследить, каким образом и верующие, и не верующие в свободу воли объясняют самим себе свой взгляд и взгляд противоположно мыслящих людей.
Тот, кто верит в свободу воли, в силу признания безусловности нравственного долга, должен делать это не только на словах, но и самым делом. А поскольку никто не принуждает человека в своих поступках следовать абсолютному нравственному закону, то и возникает впечатление, что свобода воли внутренне ощущается, хотя при детальном рассмотрении это, конечно, не так.
Те же, кто не верят в свободу воли, тоже психологически могут подтвердить для себя свои убеждения при помощи самонаблюдения. Они провозгласили себя рабами природных и социальных законов, рабами стремления к удовольствию, поэтому они даже и не пытаются следовать требованиям нравственного закона, но уже на самом деле стали рабами удовольствия.
Признающие свободу люди, по мнению А. И. Введенского, считают, что те, кто отрицают свободу, сами отреклись от нее, потому и не имеют этой свободы. Не признающие же свободу воли, напротив, полагают, что те, кто признают ее, делают это в силу внутренней психологической потребности, что свои относительные нравственные обязанности они признают за абсолютные. Таким образом, по мнению русского философа, оба взгляда на существование свободы воли вполне могут существовать, при этом ни один нельзя ни доказать, ни опровергнуть. При этом он замечает, что отрицающим свободу можно указать на то, что ни знание, ни логические доводы не заставляют человека признавать свободу воли, однако все же есть люди, которые ее признают, а это уже проявление свободы.
