Выяснив общепринятое значение понятия «смысл вещи», Введенский применяет это значение к смыслу жизни. Выходит, что смысл у человеческой жизни есть только тогда, когда она имеет какую-либо цель, преследовать которую не только можно, но даже необходимо. Таким образом, вопросы о смысле жизни и о цели жизни совпадают. Философ считает, что у жизни может быть только такая цель, которая обладает абсолютной ценностью, ведь все относительные цели существуют ради каких-либо абсолютных или являются средством к достижению последних. В связи с этим Введенский замечает, что вопрос состоит в том, «чтобы наша жизнь была назначена и служила действительным средством для достижения абсолютно ценной цели, т. е. такой цели, преследование которой было бы обязательно не ради других целей, для которых она служила бы средством, а ради нее самой» [324] . Итак, А. И. Введенский делает вывод о том, что смысл жизни надо рассматривать как некое предназначение для абсолютно ценной цели, а сама жизнь должна служить средством ее осуществления.
Дальнейшие рассуждения А. И. Введенского строятся на логическом анализе понятия цели. Философ исходит из того, что цель, осмысливающая вещь, обязательно должна находиться вне самой вещи. Например, целью преподавания является не само преподавание, а образованность тех, на кого оно направлено. Научное исследование ведется не ради исследования, а ради тех истин, которые при его помощи открываются. Любая работа совершается не ради самой работы, а ради каких-либо вполне определенных результатов. Александр Иванович говорит, что смысл любого органа тела, любой архитектурной постройки находится не в них самих, а вне их пределов. А. И. Введенский пишет: «Средство есть то, что приводит к чему-нибудь другому, чем оно само; и это другое относительно него и называется его целью» [325] .
Таким образом, выходит, что если жизнь имеет смысл, если она является средством достижения какой-либо цели, то цель эта должна лежать вне пределов самой жизни, либо у жизни нет вообще никакого смысла. Данный вывод, по мнению А. И. Введенского, можно обойти стороной только в том случае, когда значение термина «смысл» не будет строго выдержано. При произвольном его употреблении можно, конечно, приписать жизни какие угодно смыслы, но это будет нарушением истины, так как будет противоречить логике [326] .
А. И. Введенский подчеркивает, что речь идет не о жизни какого-либо конкретного человека, а вообще о человеческой жизни. И полученный вывод относится к жизни всех людей без исключения. Поэтому указывать на то, например, что смысл жизни человека – в служении счастью его собратьев, нельзя. Очень глупо думать, что смысл жизни одних людей заключается в том, чтобы быть средством для других. Нет таких причин, которые могли бы обусловить столь резкую разницу в положении людей. Отсюда А. И. Введенский делает следующий вывод: «…одно из двух: или в человеческой жизни вообще нет никакого смысла, или же он зависит от такой цели, которая осуществляется вне жизни всего человеческого рода – прошлого, настоящего и будущего» [327] .
Итак, логическим условием, позволяющим верить в смысл жизни, является признание существования абсолютно ценной цели за пределами человеческой жизни и признание самой жизни как пути к этой цели. А тот, кто данный вывод принимать не желает, логически обязан, по мнению А. И. Введенского, отказаться от веры в смысл собственной жизни.
А. И. Введенский старается как можно тщательнее обосновать этот довольно простой вывод. Причина в том, что в 60-е гг. ХIХ в. в обществе сложился такой философский склад мыслей, при котором вывод А. И. Введенского кажется весьма неожиданным. Поэтому многие современные Введенскому философы пытались оспаривать его. Для устранения недоразумений Александр Иванович рассматривает все встретившиеся ему возражения.
Первое из них принадлежит Н. И. Карееву. В книге «Мысли об основах нравственности» [328] он заключил, что в силу нравственных соображений нельзя допускать цель жизни вне самой жизни. Автор согласен с Введенским в том, что цель жизни человека не может содержаться в жизни других людей. Здесь нелепость очевидна: ничто не может обусловить такой разницы между людьми, чтобы одни люди были целью других. Но с другой стороны, по мнению Кареева, нравственность не позволяет искать такую цель вне жизни всех людей, так как выходит, что жизнь каждого из людей – всего лишь средство для достижения этой цели. Вещь и личность имеют между собой очевидную разницу: вещь можно использовать как средство, а личность – нет. Нравственный долг приписывает человеку быть орудием нравственного закона, но при этом человеческую личность никто не может трактовать как средство, даже Сам Бог. Поэтому личность человека не должна быть средством, но целью. По мнению Кареева, личность перестанет быть только средством и станет целью, когда ее интересы совпадут с целью жизни, а, значит, эта цель находится в пределах жизни людей. Следовательно, цель жизни не допускается вне жизни людей.
