— Вот-вот! Я и слышу германскую филологию во французском языке! — начала Марта, но Люк, едко улыбнувшись, прервал ее:
— Ты копируешь Сильвию! Брось! Мы согласны поработать в книгохранилище!
Оставшиеся четыре дня до собеседования они перевернули весь фонд, однако к теме удалось собрать не более листика заметок.
— Бонжур! — приветствовали Марта и Люк, осторожно входя в кабинет. — Мы с нетерпением ждали этой рабочей встречи, просим также принять наши извинения за слова на вчерашней консультации. Нервный разговор был у нас.
— Да ладно, будет вам! — небрежно сказала Каштан, придвигая стулья для аспирантов. — Давайте работать, пока не кончится моя командировка, чтобы подправить вашу научную работу.
— Но это мало! — воскликнула Марта, доставая из сумки диссертацию и пачку бумаг, которых вчера не было.
— Ничего, и это время мы проведем с толком! А это что у вас? — Каштан показала на пачку бумаг.
— Это наброски, которые мы не использовали, вот, можете посмотреть. — Люк протянул ей стопку написанных от руки бумаг.
— Ах вот оно что! — воскликнула Каштан, прочитав несколько страничек. — Это же наброски вашего научного руководителя и, по-моему к своей докторской диссертации. Она вам это дала, с каким условием?
— Не было никаких условий, она отдала и сказала, чтобы мы использовали это на свое усмотрение. Ей это уже не нужно. Да оно и понятно при ее заболевании.
— Хорошо, будем считать это вашим творческим вкладом. Теперь давайте с самого начала. Говорите мне прямо и честно, откуда у вас вот это? — Каштан взяла в руки диссертацию аспирантов.
Люк хотел было ответить, но Марта подняла руку и сказала:
— Понимаете, нам нужно было попасть в планы Директората по науке Сорбонны, и мы были вынуждены взять незаконченную работу одного автора, который отказался продолжать свое научное исследование. Возможно, мы не представляли себе всей сложности этой темы, взяли сгоряча.
— Ну вот, это более-менее приемлемо! — вальяжно откинувшись на спинку стула, Каштан с усмешкой посматривала на них.
— То есть вы нас поняли? И сможете помочь? — подхватил этот тон и подачу Люк. — Нам это крайне важно для нашей карьеры во Франции, без этой научной работы мы просто будем не у дел.
— Мне что, слезу пустить! — раздраженно сказала Дора Георгиевна, продолжая смотреть записки. — Однако факт недобросовестности, граничащий с мошенничеством, присутствует. Вы не те, за кого себя выдаете!
Люк и Марта обескураженно молчали, поглядывая на Каштан, которая, закончив просмотр бумаг, подняла голову и мило улыбнулась им.
— Так что, господа мистификаторы, я посмотрела. Вот это можно в дело, только слабо, очень слабо дана ваша родная поэтика и философская мысль в этих записках. Она делает лишь ни на чем не основанные предположения, потому что плохо знает, скажем, поверхностно и эклектично, всю глубину мыслителей и поэтов Франции тех лет. Тут много работы, а я предположу, что и вы не владеете материалом даже по своей, французской теме. Или не так?
— Возможно, не в той степени, как необходимо, однако, как я хорошо знаю, кандидатская диссертация в вашей стране является лишь показателем для правильной работы с научными базами, первоисточниками, сравнительным анализом уже проделанных работ и не предполагает новых открытий… — сказала Марта, пересаживаясь поближе к столу, где лежали разобранные листы с записками.
— Верно! — миролюбиво заключила Каштан, заканчивая просмотр. — Вот поэтому и надо определиться именно сейчас, вы готовы крепко сесть в эту тему и закончить ее или сделаете вид, что готовите, а на самом деле только дотяните срок своей стажировки, запишете ее в свой и сорбоннский актив, и на этом все закончится?
Люк и Марта переглянулись, но ничего не ответили. Каштан помолчала, перебирая записки, потом встала и прошлась по кабинету.
— Давайте так! — она повернулась к ним и, словно обдумывая что-то, начала медленно говорить: — Шансов сделать приличную научную работу нет. Даже если я в полной мере подключусь и напишу ее за вас, — увидев высокомерное изменение в лице Люка, она улыбнулась краем губ и продолжила, — ну вот сами попробуйте сейчас при мне сделать сравнительный анализ вот этих двух произведений, русского и французского авторов. Пожалуйста, — она вежливо придвинула к Люку и Марте два листа, которые еще с утра приготовила для них, — а я пока прогуляюсь.
Через полчаса к аспирантам вошла лаборантка с кафедры и передала на словах, что Сильвия Борисовна срочно отъехала в Краевое управление культуры и консультацию назначит не раньше, чем через неделю. Когда она вышла, Люк скомкал пустые листы бумаги и с облегчением вздохнул.
— Сегодня нам повезло, но что делать через неделю? — спросила Марта, когда они вышли из здания университета.
