— Вот бумага, ручка, пишите о своем добровольном желании стать секретным агентом, ну и прочее, о любви к Родине, о желании защищать интересы ее, о ненависти к врагам социализма, ну, сами понимаете. Это будет первый документ, дату поставите, — она открыла свою книжечку, посмотрела там и сказала: — Вот эту, когда Коля предложил выкупить магнитофон у его французских друзей. — Виктор Ефимович судорожно глотнул, подумав: «Они все знают, они все знали с самого начала», подписал и протянул вербовочный документ Каштан, а та продолжала.
— Второй документ, это уже информация от источника, то есть от вас, который успешно проник в группу шпионов, где подробно опишете, как проходила ваша вербовка французами, ну и дату ставите соответственно, когда они к вам впервые заявились.
— Они сказали, что все контакты теперь идут через Колю! — сказал Федоров, закончив писать.
— Да, я знаю! Знаю, что они забрали весь компромат с собой, оставив вам только одну фотографию, как они сказали, на память! Что бы видели и знали!
— Откуда вы знаете про это? — испуганно начал Виктор Ефимович, но замолк, поняв, что он был совершенно прозрачен для этой красивой и властной женщины.
— Не волнуйтесь так, Виктор Ефимович! Вам еще нужны будут нервы и здоровье, чтобы выполнить все, что они приказывают сделать!
— Так мне что, выполнять все эти установки? Вы не будете их брать?
— Выполнять, и как можно более тщательно, даже, я бы сказала, агрессивно. Завтра и приступайте к закручиванию гаек! Режьте расценки и коэффициенты так, чтобы уже через две недели пошла реакция! Не стесняйтесь и ничего не бойтесь! Брать, как вы сказали, будем по факту получения ими секретной документации! Сейчас их привлекать не за что, разве только за склонение вас к предательству! Да они наплетут, что вы сами предложили им материалы за материальное вознаграждение!
— Это, как это! — воскликнул побледневший Федоров.
— Ну, а как вы докажете, что они шантажировали вас и психологически склоняли? Никак! И ничего не будет, кроме скандала с вами на работе. Поняли?
— Понял! — удрученно ответил Федоров.
— Выполнить все надо в самые кратчайшие сроки. Что они вам дали для копирования документации?
— Сказали, что по готовности к работе Коля принесет специальный фотоаппарат, обучит обращению с ним.
— Вот и готовьтесь.
— Что со мной будет?
— Сделаете дело, и все останется только между нами! Вы же теперь секретный сотрудник и участвуете в проведении операции. Надо выполнять установки по предложенному французами плану. С работы возвращаться на автобусе, где будет возможность контакта и получения дополнительных указаний.
Егор прищелкнул пальцами, показывая, что именно он будет на контакте:
— Увидите меня на остановке, спокойно садитесь, я за вами. В автобусе найду момент передать устно или письменно. Увидите около дома, идите за мной на расстоянии десять — пятнадцать метров, пока не зайдем в непросматриваемую зону и я не повернусь к вам лицом. Ни на какие провокации или сомнительные предложения не реагируете. Все внимание только делам на производстве. Все ясно?
— Да, понятно! А если не сработает это план?
— Сработает, если все сделаете так, как было предложено. А Москва вас поддержит, когда встанет вопрос о пересмотре расценок и тарифов. Главное, подвести все к этому и твердо стоять на создании квалификационной смешанной комиссии на базе вашего отдела, которая будет рассматривать всю документацию по изделию по пересмотру и отправке предложений в Москву.
— Особисты не дадут вынести и клочка бумаги из отделов!
— Дадут! Сами принесут, не беспокойтесь об этом. Проявите характер, чтобы все происходило в вашем отделе, а не распылялось по отделам. Вам для создания объективной аргументации для Москвы нужна картина в целом. Вот и стойте на том, что только так можно решить вопрос.
Виктор Ефимович удивленно слушал и кивал.
— Сами-то что думаете по поводу этого плана?
— План вполне реальный в производственных рамках одного этого изделия, а если вы говорите о поддержке из Москвы, тогда тем более! У меня уже лежат две докладные записки на имя директора о неправомерном сокращении оплаты. Завтра будет еще одна. Директор старается не вникать в такие, как он считает, мелочные дела, как система оплаты. Пишет только одно и то же, дескать, принять к сведению и подготовить предложения. Я готовлю предложения, подаю докладную, а он, не глядя, пишет, к исполнению!
Дора Георгиевна на минуту задумалась и спросила:
— Сколько времени потребуется, чтобы возникла кризисная ситуация?
Федоров вздернул брови и сразу же четко ответил:
— Не более трех недель, ну, может быть, четыре! Как только пройдет первая зарплата по новым тарифам и расценкам, начнется! А когда пойдет аванс, вот тут и будет главная буча. Я даже не могу себе представить, что начнется на месте!
— Это хорошо! Делайте и заостряйте ситуацию! Егор, договоритесь с Виктором Ефимовичем об экстренной связи по телефону вашей группы! Все может быть, а вы должны быть готовы в случае чего войти в дело немедленно. Все, на этом закончим.
