Однако в России люди, имеющие одинаковое происхождение, образование и даже работающие в одной сфере, могут приобрести совершенно разный набор знаний и навыков, при этом их ценности, система взглядов будут очень похожими. И наоборот: происхождение, образование и жизненный опыт могут разительно различаться, но сфера деятельности и, соответственно, профессиональные компетенции, опыт и связи — иметь множество точек пересечения.
Поэтому, если наш человек все же задумывается над тем, чтобы обзавестись соратниками, связи с ними формируются на гораздо более фундаментальном уровне, чем на Западе и Востоке в целом. Что мы можем наблюдать на примере персонажей «Бригады»: их отношения простираются далеко за пределы чисто деловых.
Три свойства «соратников по-русски» таковы.
Первое — объединение на основе взаимозависимости. На Западе жизненные линии соратников — это траектории, случайно пересекшиеся в одной точке времени и пространства. На Востоке — параллельные линии. В России — переплетение волокон. Соратники у нас объединяются «по жизни» — в силу наличия у их жизненных траекторий большого количества пересекающихся или совпадающих отрезков. Поэтому их вовлечение в жизнь владельца нетворка существенно выше, вследствие чего они принимают гораздо более активное участие в принятии им ключевых решений. Фактически они играют при нем ту же роль, что совет директоров в акционерном обществе: выступают в роли своего рода органа коллективного управления, выполняющего совещательную, экспертную и контрольно-надзорную функции.
Отсюда вытекает вторая особенность — долговечность связи. Общие цели и задачи у членов такого «совета директоров» могут возникать и исчезать, интенсивность связи — количество контактов и их продолжительность — увеличиваться или уменьшаться, но сама связь при этом сохраняется и воспринимается как близкая. Поэтому, в отличие от «рабочей группы», такая конструкция, как и «клан», намного более устойчива и может сохранять свой состав и конфигурацию годами.
Третья — лидер в «совете директоров» выступает как связующее звено. Это не функциональная роль, как в «рабочей группе», и не крестный отец в «клане» — это причина, по которой эта общность людей возникла и существует в принципе. Поэтому наличия формального статуса лидеру не требуется.
Более глубокая вовлеченность членов «совета директоров» в жизнь владельца нетворка означает, что они гораздо лучше осведомлены о его долгосрочных интересах и планах и, соответственно, могут как влиять на них, так и выстраивать собственные. Выше и мотивация содействовать ему в их реализации, в том числе направляя его, предлагая новые идеи или проактивно обеспечивая его необходимыми ресурсами. Это придает им черты сходства с группой «наставники и покровители», хотя масштаб их возможностей уступает им на порядок. С другой стороны, десять соратников будут обладать ресурсом, сопоставимым с одним наставником; соответственно, если он отсутствует, их можно использовать в качестве временной замены. Или постоянной. Если человек в силу возраста или высокого статуса уже не может обзавестись наставниками и покровителями, практически единственным источником ресурсов для его дальнейшего роста становятся соратники.
Сравнение этих трех моделей может создать впечатление, что пользователи классического нетворкинга находятся в наименее благоприятных условиях. С одной стороны, «соратники» у них появляются раньше и гораздо более многочисленны. Но с другой — связи с ними ситуативны и относительно неустойчивы. Стоит ситуации измениться — и вчерашние союзники легко становятся соперниками. Очевидно, что связи, построенные на близости, менее зависимы от текущей конъюнктуры и в долгосрочном периоде оказываются более продуктивными.
Однако представители западных элит при этом не демонстрируют худшей результативности по сравнению с восточными или российскими. Причина в том, что в западном нетворкинге, помимо классической модели формирования круга соратников, существует еще и специальная, предназначенная для элит. В ней ключевой недостаток стандартной модели — отсутствие по-настоящему близких связей между людьми — компенсируется целенаправленно путем их искусственного создания.
Начальный элемент этой системы — престижные учебные заведения, куда представители элит традиционно отправляют своих детей. Их ценность заключается не только и не столько в качественном образовании, сколько в возможности обзавестись связями с людьми из своего круга. Тщательный отбор существенно снижает вероятность попадания в их среду случайных людей — соответственно, качество контактов, которыми обзаведется в них человек, оказывается заметно выше, чем в обычных школах или вузах.
