Второй важный элемент модели — различные организации, объединяющие студентов и выпускников: студенческие братства, также известные как «организации греческих букв», и закрытые клубы типа The Pitts Club в Оксфордском университете. Или тайные общества, такие, например, как «Череп и кости» в Йельском университете, членами которого в разное время были три американских президента.
Отличительная особенность всех подобных структур — попасть туда можно только по приглашению действующих членов, что обеспечивает более высокий уровень взаимной симпатии внутри сообщества и позволяет сохранить его эксклюзивный статус. Кроме того, прежде чем стать полноправным участником, желающий попасть в них, как правило, должен пройти испытание, которое иногда подразумевает необходимость выполнения унизительных, опасных или даже противоправных действий. С одной стороны, это еще один барьер на пути недостаточно мотивированных кандидатов, с другой — подобный опыт действительно сближает членов сообщества и укрепляет их взаимные связи.
Наконец, для людей более зрелого возраста существуют закрытые частные клубы. Первые из них возникли в Англии в конце XVII века и изначально служили местом времяпрепровождения представителей высшей аристократии. Однако вскоре их взяла на вооружение и новая элита — буржуазия: клубы оказались удобным и эффективным инструментом приобретения новых знакомств и выстраивания доверительных отношений. Эту же роль они играют и сегодня, хотя их влияние в последние десятилетия заметно снизились.
Интересно, что закрытые частные клубы популярны на Востоке — в Китае и Японии. Однако здесь они функционально ближе к бизнес-клубам: если классический частный клуб на Западе рассматривается как «третье место» после дома и работы, куда можно прийти для того, чтобы приятно провести время в хорошей компании, то в китайский или японский ходят в первую очередь за новыми деловыми контактами. Таким образом, если на Западе клуб объединяет «своих», на Востоке он выполняет роль «коллективного посредника», позволяющего устанавливать первичные связи с людьми, которые к «своим» пока не относятся.
В России подобные инструменты пока находятся на стадии формирования. Здесь существуют и частные школы, и бизнес-клубы, и закрытые частные клубы, однако их роль в формировании элит пока невелика. Самым эффективным источником «соратников» у нас по-прежнему остаются «наставники и покровители», но, учитывая, что у большинства наших соотечественников их число равно нулю, им остается полагаться на школу, институт, армию или места работы.
Как следует из названия, категория «все остальные» включает людей, которые не относятся к «близким».
Для западной парадигмы, ориентированной на построение максимально широкой сети контактов, это практически весь нетворк человека, за исключением его самого. Относительно небольшую серую зону составляют люди, с которыми он постоянно взаимодействует. Поскольку это означает наличие устойчивой системы взаимовыгодных отношений, в рамках которой стороны обмениваются благами друг с другом, с западной точки зрения их можно отнести к близким людям, хотя с нашей это «постоянные контакты».
Однако в нашей национальной парадигме частота и интенсивность контактов, хотя и могут свидетельствовать о наличии близости, не являются ее квалифицирующим признаком и тем более ее эквивалентом. У нас, как и на Востоке в целом, грань между «своими» и «чужими» очерчена очень четко, что предопределяет разный набор целей нетворкинга и его инструментария.
На Западе в категорию «все остальные» входит 95% всех контактов человека, что делает ее основным объектом интереса как теоретиков нетворкинга, таких, например, как Марк Грановеттер, так и практиков. «Слабые связи», то есть контакты, с которыми человек взаимодействует редко и/или нерегулярно, у них рассматриваются как основной ресурс личности. Соответственно, ключевыми задачами нетворкинга по-американски оказываются наращивание базы контактов, определение точек взаимодействия с ними, из которых можно извлечь какую-либо пользу, и ее максимизация. Чему, собственно, и посвящена практически вся западная литература на эту тему.
Отсюда интерес к концепциям вроде известной теории шести рукопожатий, в соответствии с которой между двумя случайными людьми на Земле существует не более пяти уровней общих знакомых. Для западного нетворкинга она имеет как важный идеологический, так и непосредственный практический смысл: из нее прямо следует, что при желании вы можете добраться до кого угодно, хоть до Билла Гейтса или Уоррена Баффета. Тем более что в наше время, в отличие от 1960-х, социальные сети заметно упростили задачу выстраивания карты общих знакомых. Главное — чтобы у вас было что предложить контрагентам и вы могли презентовать им себя и свои идеи максимально убедительно.
