Джек говорил, что у него нет секретов. Еще одна ложь. И я чувствовала, что это лишь верхушка айсберга. Смерть, по крайней мере, не скрывал постоянного желания меня убить.
— Я сказал Джеку. -
— И? -
Мэтью вздохнул:
— И. -
— Что это значит? -
— Смотри моими глазами. -
И я увидела расплывшийся силуэт Джека. Он был взбешен и с криком рвал на себе волосы…
— НЕТ, Мэтью! -
Я резко замотала головой. Нет, не хочу. Я только-только взяла себя в руки. Не такая уж я и пуленепробиваемая. Видение рассеялось.
— Императрица? -
— Я не хочу его видеть. Я не могу. Я больше не могу прятаться в кроличьей норе! -
— Я чувствую твое сердце; оно действительно болит. -
Эти же слова он говорил и в ту ночь, когда Джек признался мне в своих чувствах.
— Мэтью, ты должен отвести его подальше от игры. Это не его война. Тому, на что он надеется, все равно, не бывать. Я не могу быть с тем, кто напоминает о горе, с тем, кому я не могу доверять. Ты должен заставить его уйти. Так будет лучше в любом случае. -
За последние недели я, наконец, признала, что не буду с не-Арканом, как постоянно и твердил Мэтью. Джек же, не смотря на все его недостатки, заслуживал долгой жизни. Но это невозможно, если он продолжит ввязываться в наше смертельное состязание.
Так будет лучше…
— Ты не готова, Императрица. Без Смерти механизм не закончен. -
Еще одно закодированное сообщение. Я так старалась найти смысл в его словах, что разболелась голова.
— Я почти боюсь спрашивать. -
— Сейчас затишье перед бурей. Игра начинается всерьез. Ты должна быть готова ударить… -
318 ДЕНЬ ПОСЛЕ ВСПЫШКИ
— Я хочу тебе кое-что показать, — сказал Смерть, провожая меня обратно в мою башенку. Он делал это в течение каждой из трех ночей, когда мы играли в карты на этой неделе — могла бы быть и четвертая, но он обещал мне экскурсию.
Когда он вернулся следующей ночью, то поймал меня за руку и, проверяя ее, сказал мне:
— Расслабься. До сих пор только я опережаю тебя.
Я спросила:
— Что ты хочешь мне показать?
Он проводил меня в тренажерный зал.
— Сюрприз.
Это было, как будто он знал, что меня нужно подбодрить. Сегодня солнце не поднималось вообще. Бесконечная ночь. Я становилась еще более слабой? Весь день я была переполнена беспокойством. С Ларк было то же самое. Даже ее животные казались растревоженными. Oген выл как маньяк…
Когда Смерть включил свет в тренажерном зале, я увидела новое невероятное дополнение. В одном углу, перед стеной зеркал, был установлен балетный станок. Пара балетных туфель была привязана к нему лентами. Шокированный звук сорвался с моих губ. Так или иначе, Смерть нашел пуанты и станок. Прикладывал для этого усилия. Вот, где он был?
— Я полагаю, что обувь твоего размера.
Пока я смотрела, я представляла, как он, используя эти свои утонченные пальцы, завязывал эти ленты. Мысль показалась мне настолько чувственной, что я задрожала. Он соблазнял намного лучше, чем это когда-либо умела делать я. Я пристально посмотрела на него.
— Как?
— Я добываю вещи. Это — мой талант.
У него действительно была власть над всем, что я видела. И это было сексуально.
— У тебя, оказывается, много талантов. — Было ли что-нибудь, чего он не мог сделать?
Ну, за исключением доверия ко мне. Каждый раз на этой неделе, когда мы, казалось, чего-то достигали, ломая барьеры между нами, он закрывался.
— Ты рада? — спросил он.
Рада не то слово, чтобы описать мои чувства. Балет. После Апокалипсиса. Я считала, что эта часть моей жизни была сожжена вместе со всем остальным. Теперь я имела все время мира, пуанты и студию. Несмотря на дождь, во мне еще было достаточно энергии, чтобы танцевать, потому что я хорошо питалась, и спала в мягкой, теплой постели.
Благодаря человеку передо мной.
Подарок был настолько ошеломляющим. И прежде, чем я передумала, я встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Он отстранился со сверхъестественной скоростью.
— Ах-ах, тварь.
— Почему ты не подпускаешь меня? Тебе известны все планы, которые я строила против тебя.
Его кулаки были сжаты настолько сильно, что я думала, он сломает кости в руках. Но не от гнева. Он, казалось, боролся с потребностью прикоснуться ко мне.
— Тогда, каковы сейчас твои планы?
— Я хочу снова быть счастливой. — Я рассказала, что говорила моя мама. — Это все, чего я хочу.
— Это включает в себя целовать меня?
Более мягким голосом, я призналась:
— Да, тебя. Мне было приятно проводить с тобой время на этой неделе. Мы хорошо ладили. И ранее ты был прав. Я не верю, что ты когда-либо лгал мне. Это много значит.
Была также еще одна причина. После месяцев, проведенных здесь, я, наконец, призналась себе, что хочу… Смерть. Он не просто привлекал меня, я испытывала физическую потребность в нем.
Он резко встряхнул головой.
— Все еще идет игра, на карту поставлено бессмертие.
Я нахмурилась.
— Я не хочу быть бессмертной.
— Неужели не хочешь? Никогда не стареть, не болеть или не умирать?
— Что я точно знаю о себе, это то, что мне не нравится одиночество. Я не пойду по этому пути. Кроме того, победа означала бы причинить тебе боль. У меня нет такого намерения.
