— Так ты не против носить власяницу? Если то, что ты говоришь — правда, то ты никогда не станешь просить, чтобы я снял ее?
Я прикусила нижнюю губу.
— Я беспокоюсь из-за Огена. И она причиняет боль, когда я двигаю рукой.
Смерть выдохнул.
— Даже если бы я пожелал, чтобы все было по-другому, это невозможно.
— Похоже, ты поклялся никогда не позволить мне быть рядом. Должно быть то, что я сделала тебе в прошлом, было ужасно.
Он уклончиво пожал плечами, но я ощутила кипевшие в нем эмоции.
Решив не давить на него, я подошла к станку и взяла пуанты. Они были слишком драгоценны, чтобы выпускать их из поля зрения. Когда я развязывала ленты, я снова задрожала, подумав о его пальцах, касающихся этого шелка.
— Спасибо… — Я замолчала, жалея, что я не знаю его имени.
Казалось ему неудобно от моей благодарности.
— Ты думаешь, что я сделал это для тебя? В случае если ты не заметила, мне нравится наблюдать за тобой.
Я выгнула бровь.
— Нравится, мягко сказано для того, что ты делаешь, ха?
Он размял свои мускулистые плечи.
— Поздно. Пора возвращаться в комнату.
На площадке, я заметила, что он держится на расстоянии. Со вздохом я спросила его:
— Если я самый слабый из Арканов, почему ты продолжаешь остерегаться меня?
— Возможно потому, что ты самый соблазнительный из Арканов.
Я улыбнулась.
— Я могу столкнуть тебя вниз.
С потемневшими от эмоций глазами, он сказал:
— Ты не сможешь.
О, это мы еще посмотрим. Смерть не знал этого, но мне нравились случающиеся время от времени битвы характеров.
Когда я осталась одна в своей комнате, я легла на кровать, любовно поглаживая ленты балетной туфли пальцами. Я никак не могла прекратить улыбаться. Удивительно. Чем дольше я была рядом Смертью, тем больше он мне нравился. В течение прошлых одиннадцати месяцев, я боялась его. Теперь я не могла дождаться пробуждения, чтобы увидеть его снова.
Той ночью я заснула с пальцами, запутавшимися в лентах и с улыбкой на лице.
Когда мне приснился сон о Смерти, я приветствовала его.
325 ДЕНЬ ПОСЛЕ ВСПЫШКИ
Сегодня я провела почти целый час, не думая о Джеке…
ДЕНЬ 355 ПОСЛЕ ВСПЫШКИ
— Покажи свой вчерашний танец, — скомандовал Смерть, тоном человека, власть которого никогда не оспаривалась. Он вытянул руку на спинке дивана, так по-домашнему, в мире с самим собой.
— Тебе он понравился, ха? — Это был один из моих наиболее смелых фрагментов. За последние несколько недель я изо всех сил, восстанавливала большинство навыков, которые потеряла. И Смерть бывал здесь почти каждый день, наблюдая за каждой стекающей струйкой пота.
Пока танцевала, я размышляла над своей новой жизнью. По сравнению с внешним миром, логово Смерти казалось раем. Здесь, я могла танцевать, читать и даже рисовать. Благодаря этому человеку, у меня теперь были материалы для такого времяпрепровождения. Я начала разрисовывать стены своей комнаты, потому что у меня была комната, место, где я могла давать отдых своей голове каждую ночь.
На стене начала появляться картина с полями сахарного тростника и зелеными лесами, похожая на мою роспись в Хейвене. Там, однажды в солнечный день до Вспышки, я изобразила темные облака над полями. Здесь, в этой апокалиптической темноте, я рисовала залитые солнцем пейзажи.
Как и говорила Ларк, я могла спуститься вниз на кухню, где всегда была восхитительная еда. Апокалиптические деликатесы такие, как свежий хлеб с маслом.
Во второй половине дня (сложно называть его так, потому что дни были все еще темными), мы с ней смотрели кино рядом с дремлющими волками, под треск огня и с попкорном. Иногда мы ходили «делать покупки», прочесывая чердак, который был заполнен старинной одеждой.
Я часто смеялась над ее юмором. Сегодня она, подмигивая, говорила о том времени, что я проводила наедине со Смертью, затем сказала:
— Я чувствую себя чайником, который вот-вот закипит и запоет «Сказку старую как мир».
Возможно, я сблизилась с ней, потому что она напоминала мне Мэл, которая была мне как сестра. Возможно, потому что Ларк была единственной девушкой здесь кроме меня. Или возможно я поняла, что не все бывает только черным и белым.
Плохое и хорошее становилось размытым в моей голове. Мы были игроками в игре, которая сделала из всех нас убийц; а человек, который был моим стандартом Абсолютного Зла… добыл для меня балетные туфли. Все перевернулось с ног на голову.
Поскольку в конце лета бушевали ураганы, Смерть и я встречались каждую ночь. В его теплом кабинете мы говорили до рассвета или сидели на диване перед камином, читая книги из его коллекции.
Я начала читать Одиссею, и только что добралась до части, где Одиссей и его люди высадились на остров Лотофагов. Те, кто съедал лотос, оставались там, не желали продолжать свое путешествие. Смерть читал историю в оригинале, на греческом. Естественно.
Он и я сближались все больше. В мире не было больше никого, кого он мог коснуться, и никого, кого я знала, кто мог бы обсуждать со мной историю, литературу и искусство. Быть рядом с ним, чувствовалось… неизбежным. Но в хорошем смысле.
