Но потом бой закончился, принцесса снова заскучала, а я стал ожидать выхода рыцарей из ранее удивившей меня третьей пары. Первый из них — малоизвестный дворянин из Кирана, уже зашагал вдоль поля, когда к нему вдруг подбежали распорядитель турнира и какой-то немолодой мужчина в ярко-синем наряде. Затем этого дворянина увели за трибуны, а герольд без всякой заминки стал объявлять выход четвёртой пары.
— Сейчас перед вами, великие лорды и леди, выйдут…
Вот тогда я и вспомнил, что сражаюсь в четвёртой паре. Доспехи были на мне, однако копья и щит лежали у моего коня Лавра, а сам он оказался не слишком готовым к настолько неожиданной перемене событий. Вскоре я с трудом оторвал его от мягкой травы, и под аккомпанементы речи герольда о победах (а чаще всего о третьих местах) моего друга Ирта из Авьена стал торопливо облачаться.
Эх, даже боюсь представить, как я тогда бранил отсутствие у меня оруженосца, но к моменту, когда герольд заговорил о сэре Феосе из Виторвана, занявшем второе место на турнире в Треорносе и однажды выбившем из седла самого Армси Мэлора (по чести говоря, тогда мертвецки пьяного), я уже надел шлем, закрепил щит на левой руке и с трудом (как и с копьём) залез на коня.
Сидящий на новенькой лошадке Ирт, видимо, уже меня заждался и немного разозлился. Однако я не беспокоился — я знал своего товарища как не слишком-то умелого и очень ленивого бойца. Такие, как он, думал я, небось, счастливы от того, что победителям поединков запретили забирать оружие и коней у проигравших.
Ну вот и настало время первой стычки. Лавр громко заржал от удара моих шпор, но не подвёл и понёсся вперёд во весь опор. Гнедая лошадь Ирта тоже пустилась в галоп, а копьё её наездника… Копьё её наездника разбилось об мои доспехи, когда моё лишь хрустнуло, слегка задев его щит. Отличный удар, нечего и сказать: до сих пор больно, отчасти и оттого, что этот лежебока смог меня обставить.
Но уж во второй стычке я не мог такого позволить. Ирт, конечно, мой друг, но какой же я рыцарь, если буду сдавать бои приятелям! Оттого я и пустил Лавра в галоп, перехватил копьё поудобнее и не отрывал взгляд от щита противника, не украшенного никаким гербом. Моё дыхание замедлилось, а мир вокруг показался ненужным шумом, диким и фальшивым. Ирт, однако, был столь же спокоен, что и обычно, и когда моё копьё разбилось об его щит, его — с чудовищной силой врезалось в мою грудь.
В первый раз тогда упал с коня. Незабываемое ощущение, я вам скажу, и особенно запоминаются сальности зрителей о том, что «петуху, даже с тремя головами, место в курятнике» и «как низко пало мэлорское рыцарство». Дикая Роза на меня так и не взглянула, и, когда я с позором захромал с поля, меня не покидали мысли о том, как мне не везёт с принцессами: одна посчитала меня глупцом, а другая, скорее всего, — неуклюжим слабаком. Ах, ну почему Ирт решил так постараться именно сегодня?
На это (и на нехватку времени на подготовку) я и решил свалить своё неожиданное поражение. Поскольку до следующего поединка решили устроить часовой перерыв, я уж собрался уехать, но затем вспомнил, что следовало бы поздравить сэра Ирта со столь решительной победой.
Грязно-зелёный и лишённый герба шатёр Ирта легко нашёлся среди роскошных синих палаток киранских лордов и рыцарей. Новенькая лошадка стояла неподалёку — грызла заслуженное яблоко из рук ухмыляющегося в мою сторону оруженосца, а сам Ирт, похоже, как обычно, скучал где-то внутри. Ну, тем больше причин его навестить, а?
Однако увиденное неимоверно меня удивило и даже немного расстроило: во-первых, на его извечно разочарованном лице сейчас блистала (наверное, первый раз в жизни) весёлая улыбка, а во-вторых, перед ним на столе лежали несколько пригоршней золотых монет, которые он раскладывал по кошелям.
— А, Феос? Заходи, садись! — я присел на стул напротив Ирта. — Держи — твоя доля!
Он толкнул вперёд один из меньших кошелей.
— За что? И откуда такие деньги — ты же ещё не выиграл турнир?
— Ничего особенного… Ты не беспокойся, а бери — тут тридцать золотых, дружище, — с теплом произнёс Ирт, продолжая раскладывать монеты по кошелям. — Как раз хватит на починку брони и новые копья.
— Не, Ирт, так не пойдёт: скажи, с чего такая щедрость сначала, — с несвойственной мне серьёзностью потребовал я. — Если в долг, то сам знаешь: я не из таких рыцарей.
— Да не, не в долг, не боись, — уверил меня Ирт, а его улыбка сияла, будто первый лучик солнца после безлунной ночи. — Ладно, расскажу уж… Мне заплатили сто золотых за то, чтобы я выбил тебя из седла, и я решил поблагодарить тебя за помощь — вот и вся история.
— Меня?! Но почему? И кто?!
— Кто — не важно, а вот почему… — Ирт крепко задумался, но затем убрал кошели со стола и усмехнулся. — Ну, пожалуй, можно и сказать, недаром тебе всё равно никто не поверит. Понимаешь, ты единственный на этом турнире рыцарь, кто, как я предполагаю, не был сюда заранее приглашён… Это делает тебя угрозой делу, ради которого нас здесь собрали.
Я чуть не вскочил с места от удивления и негодования.
— Дела? Да что ты имеешь в виду, девол тебя побери?!
