– Кто сказал?
– Гилберт Честертон, писатель.
– Ему виднее.
– Вот еще одна. – Кира во время всего диалога не оставляла своего занятия.
– Может, хватит на сегодня? Как ты все это потащишь?
– Сейчас еще одну с ангелочком отковыряю и пойдем.
– С ангелочком?
– Ну да.
– Погоди, дай на нее посмотреть, не отрывай.
Кирилл подошел к печи и уставился на изразец.
– Как там было в письме, «за ангелом»?
– Да… – удивленно посмотрела на него сестра.
– Давай-ка аккуратно подцепи ее.
Кира поддела плитку стамеской, и та легко отделилась. За ней оказалось небольшое углубление. Девушка тут же сунула туда руку и достала небольшую плоскую металлическую коробку.
– Ура! – завопила она. – Я нашла, я нашла! Ура! Поверить не могу! Я все же нашла сокровище.
Она готова была прыгать от восторга. Но посмотрев на брата, запнулась. Тот стоял совершенно спокойно и наблюдал, как она бесится от радости.
– Ты что, не понял? Вот клад!
– Да понял я, понял. Только ты проверь, там вообще что-то есть?
– Вроде да, что-то металлическое. Но она не очень тяжелая. – Самойлова потрясла находку, а затем внимательно осмотрела ее со всех сторон. – Я думала, сокровищ побольше будет.
– А ты жадная. Ну что ж, открывай.
– Закрыта. Придется замок ломать, – Кира попробовала поднять крышку, но ничего не получилось.
– Давай, только не здесь. Забирай свои плитки и поехали к тебе.
– Кузьмича еще набери. Пусть тоже подъезжает.
– Разумеется.
– Ну давайте уже откроем скорее! – взмолилась Самойлова. – Сколько можно ждать?!
Коробка стояла посередине стола. Все смотрели на нее, не отрываясь, но не трогали. Даже Чик, ковыляя, добрался до кухни и сел вместе со всеми перед столом.
– Сейчас откроем, а там табличка «Этим полукреслом мастер Гамбс начинает новую партию мебели. 1865 г. Санкт-Петербург», как у Ильфа и Петрова, – криво усмехнулся Кирилл. – А все сокровища в другой коробочке за другим ангелом. И их уже нашли лет пятьдесят назад. Или вообще наш доктор уже все забрал.
– Вот что ты за гад?! Почему обязательно надо постараться обломать весь кайф? – Кира от возмущения чуть не бросилась на него с кулаками. – Мы столько искали, мозг морщили. И вот нашли. А теперь ты мне про Гамбса задвигаешь. Вот на хрена так делать?
– Неэтично, – веско заметил Кузьмич.
– Ты о чем? – не понял Самойлов.
– Это не наше. И открывать не имеем права, если есть настоящие наследники.
– Но мы нашли. Сто лет прошло. Если бы наследники хотели, могли бы и сами поискать. Мы силы и время потратили. А теперь неэтично? – искренне возмутился Кирилл.
– Мы же одним глазком. И ничего не возьмем. Просто интересно, – заныла в унисон сестра.
– Доказать потом сможешь? – полюбопытствовал Кузьмич.
– Что доказать?
– Что не взяла?
В этот момент у Кирилла зазвонил телефон.
– Да, – ответил он.
Голоса в трубке было почти не слышно. Кира и Кузьмич решили, что это кто-то из его поздних клиентов. Каждый занялся своим делом – Кира стала готовить чай, а Кузьмич, по обыкновению, проводил ревизию своих карманов.
– Да, это я, – ответил собеседнику Кирилл.
Дальше в трубке что-то долго говорили, а он стал делать своим друзьям какие-то знаки, значение которых они никак не могли понять. Самойлова сбегала в комнату и вернулась с тетрадкой и ручкой. Подсунув их брату под руку, она одними губами произнесла: «Пиши». Брат отмахнулся.
– Хорошо, если это так, и вы можете это доказать, то давайте встретимся завтра в кафе на Тверской.
Кирилл еще немного послушал и, попрощавшись, повесил трубку.
– Ну вот и он! – возвестил Самойлов торжественно.
– Кто он? – не поняла сестра.
– Как кто? Наследник.
– Ты серьезно?
– Абсолютно. Сказал, что давно ищет бюро. Насилу меня нашел и готов заплатить любые деньги, чтобы вернуть реликвию в семью. В пределах разумного, естественно.
– Смею предположить, что мебель ему не нужна. Вся эта слезливая история для отвода глаз?
– Совершенно.
– Ну и что ты будешь делать?
– Поеду, разумеется, встречусь с ним.
– И шкатулку отдашь?
– Зюзя, не держи меня за идиота!? Незнакомому человеку отдать, возможно, очень дорогую вещь? У меня что, слабоумное лицо?
– Тогда зачем с ним вообще встречаться?
– Если докажет, что он действительно к этому бюро имеет какое-то отношение, отдам ему письма.
– Зачем? Он же их не просил.
– А что я ему отдам? Бюро, которое сейчас на реставрации? Я думаю, что смогу заставить его признаться, что он ищет на самом деле. Если скажет правду, отдам письма. Пусть сам побегает, как вошь по бобику, и поищет сокровища.
– А если добежит до вивария?
– Тогда отдадим ему коробку.
– Ну, тогда ладно, – облегченно выдохнула сестра.
Кузьмич согласно кивнул, его такой вариант вполне устраивал. На какое-то время на кухне воцарилась тишина. Тема обсуждения себя исчерпала, можно было и расходиться. Но Самойлов вдруг встрепенулся и с беспокойством посмотрел на приятеля:
– А что там с ядом? Из лаборатории вестей нет?
– Выдыхай. Пока все тихо, – успокоил его тот.
Утро началось как обычно. Не успела за Ильей закрыться дверь, как на пороге появилась Алла.
