Выехав из ворот, Магом повернул направо.
- Что ты делаешь? - спросила девушка.
- Вы ведь не хотите, госпожа, чтобы знали, куда мы едем? А мажордом хитер и любопытен, он подсматривает, но я хитрее его, я его проведу.
- А! Ну хорошо, понимаю! - сказала Диана, засмеявшись.
Скрывшись за деревьями, цыган, зная, что теперь уже никто их не увидит, повернул на одну из поперечных тропинок и через несколько минут выехал на Парижскую дорогу.
- Мы их провели, госпожа! - сказал он.
- Ну, теперь в галоп! Нам до двенадцати надо быть у брата!
- Будем, госпожа! - отвечал Магом и как-то особенно свистнул.
Мул насторожил уши и помчался как стрела. Не прошло часа, как они миновали Сен-Марсельскне ворота.
Граф де Сент-Ирем жил на углу улицы Претор и Сен-Дени, в доме, к которому приделано было искусственное дерево с двенадцатью ветками; на каждой, в чашечке цветка, стояло по апостолу, а на вершине - Божья Матерь. Дом с этим деревом и до сих пор существует.
Квартира графа, состоявшая из четырех комнат с окнами на обе улицы, была убрана с редкой в то время изысканностью, но везде носила следы оргий: мебель была поломана, изорвана, в пятнах.
Жак де Сент-Ирем слыл одним из самых страшных
Это был красивый мужчина лет тридцати двух с надменным взглядом, презрительными складками у рта и аристократическими манерами; женщины его любили, мужчины боялись. В ту минуту, как на соседней церкви пробило десять, у дверей графа постучались.
Молодой, здоровенный лакей, видимо исполняющий все должности в доме, лениво поднялся с подушек, на которых лежал, растянувшись во весь рост, и пошел отворять.
Вошел граф. Молча пройдя через все комнаты в спальню, он бросил на один стул шляпу, на другую - шпагу и плащ и, самодовольно крякнув, опустился в кресло.
Спальня казалась немного попригляднее остальных комнат; главное, тут бросалось в глаза множество всевозможного оружия, развешанного по стенам; в целом, вид был престранный, но оригинальный, сразу характеризовавший хозяина.
- Никто не приходил? - спросил граф почтительно согнувшегося перед ним лакея.
- Было очень много народу, господин граф.
- А! Кто же?
- Целая толпа кредиторов; точно сговорившись, они так гуськом и тянулись.
- Э! Да разве я о них спрашивал, дуралей! Ведь для того ты и здесь, чтобы их выгонять!
- Точно так, но осмелюсь доложить, что их становится уж слишком много, через несколько дней мне будет не под силу справляться.
- Неужели? - удивился граф, указывая на развешанное оружие.- Разве у тебя тут мало средств, чтобы прогнать их?
- Мне это не пришло в голову,- сказал с восторгом лакей.
- Тебе ничего в голову не приходит, ну да это в сторону… Кто еще у меня был?
- Никого.
- Как никого? Местра разве не приходил?
- Я не имел чести видеть господина шевалье.
- Странно. Уж не попал ли он в руки дозорных? - сказал граф, как бы говоря с самим собой.
- Господину графу пришлось, верно, участвовать в каком-нибудь деле?
- Ты меня, кажется, спрашиваешь, плут?
- Простите, господин граф. Моя преданность…
- Да, а главное, твое любопытство. Ну, да я добрый человек, расскажу, что случилось.
- Так много чести, господин граф…
- Вчера после кутежа мне и еще нескольким людям из знатных вздумалось пойти из «Эпеде-буа», где мы ужинали, на Новый Мост посдергивать шинели. И Местра был с нами. Отправились. Дело шло как по маслу, тьма была такая, что хоть глаз выколи, черт бы себе на хвост наступил. Напугали мы несколько зевак, не ожидавших такой благодати. К несчастью, подвернулся тут какой-то буржуа, величественно выступавший под руку с женой; впереди с фонарем шла служанка. Презабавная это была пара, брат Лабрюер! Местра хотел сдернуть шинель с буржуа, а я обнял служанку, потому что она была хорошенькая и молоденькая; она защищалась только для виду, но буржуа и его жена орали, как сумасшедшие, и подоспели дозорные в ту минуту, когда мы их меньше всего ожидали. Завязалась драка; буржуа, воспользовавшись этим, убежали; нам помогли tire-laine, и мы прогнали дозорных, наградив их порядочными тумаками. После драки я стал искать Местра, но не нашел, и никто не мог мне сказать, куда он делся, Однако нет худа без добра: я вдруг наступил на кошелек, поднял его, гляжу - полный золота.
- Ого! - Лабрюер потер руки.- Славно!
- Не правда ли? А между тем это чуть не закончилось скверно.
- Господин граф шутит?
- Нисколько. Возвратясь в «Эпеде-буа», мы стали играть. Я вынул кошелек, чтобы сделать ставку; вдруг маркиз де Велэ заявляет, что это его кошелек, и требует, чтобы я его отдал. Можешь себе представить! Разумеется, я сейчас же рассказываю, каким образом нашел его, и говорю, что это теперь моя законная собственность.
Со мной не согласились.
- Неужели, господин граф!… О! - озадаченно воскликнул Лабрюер.
- Да. Все выступили против меня.
Какой недостойный поступок, и еще господа!…
