— Ладно, мелкая, если настаиваешь, я немного потерплю, но если боль не пройдёт, ты будешь виновата!
Удалось мне всё же уесть девчонку, она на миг застыла с открытым ртом. Думала, что это игра в одни ворота, а я тоже умею на детском языке разговаривать, может быть не хуже, чем она на взрослом.
Долго дуться она не стала, улыбнулась, показывая, что всё понимает и не сердится на глупого вампира, а потом сказала:
— Меня Виола зовут, а родители называют Мышь.
— Фиалка, значит? Не знал, что эти цветочки так ядовиты. Ну Мышь тебе больше подходит. Ты везде есть и быстро исчезаешь. Тебя трудно поймать.
— Я вырасту!
— Это, знаешь ли, тоже пугает, но пока ты ещё маленькая девочка, выбирайся из кресла и иди к родителям. Я не хочу, чтобы, проснувшись, они начали метаться по всему дому, круша мою мебель. Плед можешь взять с собой, у меня ещё есть.
Она насупилась, глядя исподлобья.
— А можно я останусь с тобой?
Я застонал.
— Дитя, это неприлично!
— Ну и что? Тебе трудно одному, надо чтобы кто-то побыл рядом. Я могу, мне легко. Спать всё равно скучно.
И не страшно ей? Вот ведь мелюзга настырная. Я устал бороться с человеческим чудовищем, и, если быть честным, её присутствие действительно приносило облегчение, пусть мнимое, но я-то был рад любому.
— Ладно, — согласился я.
Решил, что утром встану пораньше, пока люди ещё спят и отнесу детёныша в его кроватку, чтобы никто ничего не узнал, а то Борис опять начнёт ворчать, а мне это сейчас точно придётся не по нервам.
Мышь тут же выкарабкалась из кресла и забралась на мою постель, свернулась клубочком рядом, положила голову мне на плечо, деловито укуталась в плед. Полное безобразие! Я сначала застыл надгробным изваянием, а потом рискнул осторожно обнять маленькое тельце. Девочка удовлетворённо вздохнула и слегка повозилась, устраиваясь удобнее. Наверное, она спала вот так с кем-то из родителей.
— У тебя клыки, — сказала она спокойно. — Там на улице не видно было, а сейчас торчат. Такие большие.
— Мне больно, потому не могу их спрятать. Извини.
— Они тебе мешают разговаривать.
Это да, клыки больше гармонируют с рычанием. Я чуть повернул голову, вдохнул запах лохматой макушки. Сквозь безразличную ноту шампуня пробивался старый оттенок пыли, красок, угля — не смылся полностью за один раз. Я ждал ещё каких-то вопросов от не в меру любопытного создания, но дыхание девочки почти сразу выровнялось. Она заснула.
Боль моя никуда не ушла, всё так же настойчиво бродила по телу, терзая сознание и плоть, но приняв решение, я понял, что готов ответить на вызов, выдержать столько сколько понадобится и не сломаться, поверить, что однажды эта дрянь испугается и уйдёт, поскольку не струсил я.
Всё наладится, надо прислушиваться к тому, что говорят волшебные дети, им подарено чудо, превосходящее даже вампирское обращение, хотя это я, пожалуй, перегнул палку.
Сегодня плохо, но завтра станет лучше, а если и не станет, то я Тенебрис-Алис, а не башмак с помойки. Ради своей древней крови, ради ребят, служивших под моим началом, ради давно отчалившего в лучшие миры капитана проклятого рейдера, я выдержу и это.
Да, пафосно прозвучало, ну и пусть. Не вслух же я разорялся — никто не слышал. Жаль, не удастся поспать.
Едва я так подумал, как моментально провалился в небытие.
Солнышко заглянуло в комнату, разбудило. Я открыл глаза, зажмурился, а потом повернул голову. Грейс спала рядом, как обычно зарывшись в подушки и одеяло. Она всегда устраивала себе что-то вроде гнезда. Я обычно чувствую себя с утра тупым, но тут сразу вспомнил, что обе главные женщины моей жизни здесь, рядом, и от этой мысли внутри растеклось тепло. Чуть позднее пришло на ум, что благополучие наше зависит от непредсказуемого клыкастого наркомана, и я вздохнул.
Осторожно выбрался из постели, чтобы приготовить завтрак, пока девочки не встали. В доме царила тишина. Утро ещё только начиналось, и я понадеялся, что вампир проспит весь день как вроде бы им и положено. Мой правда шлялся, когда хотел, но ведь не в плохом же самочувствии?
Хотя, быть может, я накрутил себя сущей чепухой? Есть ли основания свято верить словам тех девиц? Вдруг не возникло никаких проблем, и жизнь продолжается в мажоре? Следовало мне сходить проведать Джеральда ночью, но я побоялся выбираться за пределы защиты, да и заснул честно говоря как брошенный в омут камень.
Я натянул штаны и на цыпочках вышел из спальни, свернул в другую, где раньше жили дети Джеральда, а теперь дрыхла наша Мышь. Тихонько приотворил дверь, заранее улыбаясь и стремясь лишь убедиться, что ребёнок спит как ему положено и не сбросил на пол одеяло.
Мыши в кроватке не было. В первую минуту я не испугался, решил, что дочка пошла в ванную комнату и даже выждал секунд тридцать прежде чем сунуть туда нос. Пусто. Вот теперь я забеспокоился всерьёз.
В первую очередь следовало проверить целость защиты, и я кинулся к решётке, что вела в дом, чтобы убедиться, что она на замке и только потом искать дочку в других комнатах гарема или в защищённом садике, куда она вполне могла отправиться с утра пораньше.
