Когда после кончины Кари Толя пошел в ОВИР, чтобы продлить визу, ему отказали в выезде. Толя с двумя детьми остался без средств к существованию и без квартиры в Гавани, где был прописан и из которой выписался. К счастью, остался полуподвал на Карла Маркса. Друзья Кари помогали чем могли. Андрей Изюмский устроился в Академию художеств натурщиком, но вместо денег заработал воспаление легких. Толе подкидывали переводы с английского для Общества сознания Кришны. Лада закончила художественную школу на Фонтанке, поступала в Мухинское училище. Не поступила, но устроилась в «Муху» на работу. Вместе со своей подругой Леной Ульяновой, студенткой училища, оформляла вечера в рок-клубе на Рубинштейна. Алеша оказался вундеркиндом, высказал необыкновенные способности к химии. Он в пятнадцать лет поступил в Техноложку, но вскоре оттуда ушел и стал айтишником. Сейчас живет и работает за границей, воспитывает двух дочерей. Лада, когда началась перестройка, с одним рюкзаком уехала в Америку и регулярно посылала отцу и брату 100–150 долларов, на которые Толя с Алешей, по сути, и жили. Толя умер от онкологического заболевания в 2005 г. Лечиться он категорически отказался.
И напоследок о личном. Зимой 1978 г. я с перитонитом попала в больницу. Понадобилась кровь. Кари сказала об этом своим молодым друзьям, которые вместе с ней сдали для меня немало крови.
Дополнительные источники:
Самиздат Ленинграда. Литературная энциклопедия. М.: НЛО, 2003. Никольская Т. В полуподвале на Карла Маркса // Никольская Т. Спасибо, что вы были. СПб.: «Юолукка». 2014.
Сигей С. [автобиография] // К истории неофициальной культуры и современного русского зарубежья 1950–1990. СПб., 2015. С. 297.
Со времен Малой Садовой богемное поведение сочеталось у Володи Эрля с «трудовой дисциплиной». Он мог с большой компанией зайти в гости без приглашения даже к незнакомому человеку. Однажды в два часа ночи, правда белой, молодые поэты пришли в мастерскую Миши Беломлинского на Черной речке, где на время визита в родной город поселился Евгений Рейн. Ярчайший представитель старой богемы воспринял этот визит как должное. Поэты до утра читали друг другу стихи. Совсем по-другому отнеслись к внезапному появлению Володи и его друзей родители моего мужа, Лени Черткова, тем более что их сына в этот момент не было в городе. Знаток жизнетворчества Даниила Хармса, Володя однажды появился в музее Достоевского на многолюдном заседании «Клуба 81» и подчеркнуто вежливо спросил: «Скажите, пожалуйста, не здесь ли собираются антисоветские поэты?» После чего перестал быть персоной грата для руководителей клуба. Я наблюдала как бережно относился Володя к черновикам Алеши Хвостенко и его компании, подбирая у Хвоста каждую бумажку, оставленную после поэтических состязаний. Старательно выполнял Эрль «служебные обязанности» и в киосках «Союзпечать», и в котельной. Помню, как от Алика Альтшулера Володя узнал новый способ варки риса, который продемонстрировал мне на кухне коммунальной квартиры на Гороховой. Рис полагалось тщательно промыть, меняя воду то ли двенадцать, то ли пятнадцать раз, чтобы избавиться от излишка крахмала, а затем варить с перерывами, несколько раз сливая воду. Мне этот способ не подошел, а Володя наслаждался процессом, превращая работу в медитацию.
В 1989 г. мы с Володей подготавливали к печати первое комментированное издание прозы Константина Вагинова. Эрль был составителем и текстологом, я – автором вступительной статьи, а комментарии мы делали вместе. Я отнесла свою часть работы в киоск «Союзпечать» – место работы Эрля – мимо которого проходила практически ежедневно и справлялась, как идут наши дела. Володя работал тщательно, но медленно. Сроки поджимали. Московский редактор – Екатерина Маркова часто звонила и просила ускорить процесс. Володя обещал, но работу не заканчивал. В конце концов редактор позвонила в отчаянии и сказала, если через день рукописи в Москве не будет, издание Вагинова не состоится. Я позвонила другу Эрля Коле Николаеву, исследователю творчества Льва Пумпянского, и попросила об экстренной помощи. До сих пор не знаю, как Коле удалось уговорить Володю поставить точку. Верный друг и ценитель Вагинова лично отвез Эрля на Московский вокзал, купил билет до Москвы и обратно, посадил в вагон и дождался отправления поезда. Книга вышла стотысячным тиражом, в твердой обложке. В приложении была опубликована ранняя проза Вагинова и неизвестные ранее архивные материалы.