Миша не согласился и сказал, что нельзя во всем видеть фиги. Что считал Аксенов – не знаю. Вика в этот период в основном жила в Зеленогорске с маленькой Юлей, переболевшей каким-то опасным, возможно гонконгским, гриппом. Иногда она появлялась одна или с приятельницами. Помню, как однажды мы втроем поехали из мастерской к нам на Петроградскую, где мой муж Леня Чертков сидел за очередной научной статьей. Мы пили вино при свечах и читали любимые стихи.
Общались мы с Беломлинскими спорадически. Встречались на днях рождения общих друзей – Игоря и Марины Ефимовых, Льва Лосева, Эры Коробовой. Присутствовали и на ее свадьбе с Томасом Венцловой. Для каждого из молодоженов это был третий брак. Одно время приходили на суаре к подруге Наташи Шарымовой, рыжеволосой Белле Лебедевой, обладавшей исключительным обаянием. В ее квартире на улице Трефолева можно было встретить Сергея Слонимского, игравшего шансонетки, которые пели Белла и ее подруга, черноволосая Галина. Сама Белла преподавала музыку в детском саду. Приходил к Белле и Бродский. Она рассказывала, что, когда у Иосифа родился сын, он позвонил ей и пригласил в ресторан гостиницы «Европейская» отметить это событие. Уходя из ресторана, они встретили направлявшегося туда ее мужа, композитора Витю Лебедева, немало удивившегося встрече.
С Бродским Миша и Вика дружили и вместе, и по отдельности. Викин отец, также как отец Иосифа, был военным журналистом, и Вика слышала о событиях из жизни Саши Бродского с раннего детства. Иосиф одно время часто захаживал в. мастерскую к Мише и Гаге. Именно там Вика, работавшая натурщицей в Академии художеств, познакомилась с поэтом.
Вместе с Беломлинскими мы провожали Иосифа в эмиграцию 4 июня 1972 г. Были в аэропорту. Когда Иосиф прощался с друзьями перед таможенной зоной, Вика обняла его и стала крошить в карманы его коричневого вельветового пиджака лепестки сирени. Таможенник это заметил и громко сделал замечание. После отлета самолета, многие вернулись на Пестеля к родителям Иосифа, а мы с мужем, Олегом Охапкиным и кем-то еще поехали в мастерскую к Мише и выпили за нашего друга там.
Осенью 1974 г. я уезжала в Тбилиси собирать материалы для монографии. Перед отъездом в Союзе художников я встретила Мишу с Викой, с которыми года два не виделась. За это время они успели фиктивно развестись, чтобы вступить в кооператив и отделиться от родителей и вновь зарегистрировать свой брак. Они потащили меня в свою новую квартиру на Петроградской стороне вблизи от Чкаловского проспекта, где еще не была построена станция метро. Хотели показать деревянные дощечки, которые в стиле лубка расписывает Юля. Дощечки мне понравились. Юля была беременна Полиной и держалась очень скромно. Перед самым отъездом Вика с Мишей купили у меня редкий журнал «Дом искусств», в свое время приобретенный в букинистическом магазине. В этом журнале была напечатана статья Е. Замятина «Я боюсь». Писатель боялся, что единственное будущее русской литературы – ее прошлое.
Мы не виделись много лет. В середине 1980-х снова где-то пересеклись. Я тогда работала в Театральной библиотеке и пригласила Беломлинских в «Приют комедиантов», где выступал друг библиотеки, артист Виталий Гальперин. Беломлинские в ответ пригласили меня, как сказала Вика, в настоящий «Приют комедиантов», ресторан ВТО. Я стала часто бывать у них на Петроградской, иногда оставалась ночевать. Приемы гостей начинались поздно, когда Полина и младшая дочка Вики Лиза ложились спать, а заканчивались, когда мосты через Неву разводились. Дом был открытым. В гости часто заходил Олег Григорьев с тетрадкой в коричневом переплете, стихи из которой представлял на суд хозяев. Хозяева знали, что в пьяном виде Олег может нахулиганить, и делали вид, что алкоголя у них почти нет. Если Олег становился настойчив, Миша делал вид, что идет к соседям и приносил графинчик с порцией водки, налитой в другой комнате. Приходил художник Саша Коковкин с женой. Они жили неподалеку у метро «Петроградская». Встречала я у Миши с Викой и москвичей – друга дома, кинематографиста Пашу Финна, детского писателя Эдуарда Успенского, напустившегося на Вику за то, что она в присутствии детей ругает правительство. Вика любила заходить ко мне экспромтом и есть гороховую кашу, которую я часто томила в глиняном горшочке. Она уже написала много рассказов, которые давала мне читать. Рассказывала, что перед тем как начать новую вещь, ссорится со своими подругами, чтобы они не отвлекали ее от работы. Вика была одной из первых читательниц моей повести «Когда верх идет вниз», полностью опубликованной через тридцать лет.