С чего начинается Деликатес полностью

В ящурном боксе побывали почти все друзья Сейла. Не лучший повод для знакомства, но какой уж есть. Баба знала теперь не только каждого лично, но и, в некотором роде, даже внутреннее устройство друзей Сейла. Не видела Баба лежащими проныру-Гошу, отказывающегося болеть наотрез, и стариков Фора и Эскулапа, которые были изолированы где-то в верхних пещерах. Они не касались Сейла при проведении операции по его спасению, не помогали его тащить, лишь сопровождали действие на безопасном расстоянии силой самых мудрых в Драконьих Горах голов. В их возрасте ящур и смерть — одно слово. Драконы не хотели рисковать своей огромной ценностью, но без толковых подсказок им бы с заразой не справиться, поэтому были мудрейшие из мудрейших рядом, закупоренные в верхних гротах вместе с молодыми интернами запаса, которые при необходимости выходили из укрытия и пополняли ряды лекарей на передовой новыми силами.

Из всех болящих драконов большие опасения вызывал Сейл, одна из голов которого по-прежнему отказывалась приходить в себя, несла несусветный бред и шеей была слаба. Не держалась голова, словно у младенца. Её пришлось подвесить ему на здоровую шею, как больную руку людям на перевязи закрепляют. Но ещё большей неожиданностью оказалась встреча с ящуром силача-законника Поля. Мощный Дракон болел очень тяжело: обметало его хуже, чем Сейла, будто ему тоже по целой колбе ящура влили в каждую пасть. Был законник, как и юрист, амбидрако: обе его головы — самостоятельные личности, и страдал он от этого вдвойне. Они приходили в себя поочерёдно и каждый раз переживали, как чувствует себя вторая голова. В отличие от вздорящих голов юриста, головы законника, Пол и Поль, крепко дружили, а если и спорили, пока были здоровы, то вежливо, бережно, выказывая друг другу бесконечное уважение. Когда разболелись, то, едва придя в себя, одна голова справлялась: «Как чувствует себя мой дорогой Поль? Не сильно ли страдает? Хватает ли ему солнца?» и «Как дела у моего ненаглядного друга Пола? Могу ли чем-то помочь, чтобы облегчить его страдания?» Засыпая, головы просили передать проснувшейся другой голове пожелания выздоровления и их скорой встречи. Баба ни у одного дракона не видела таких дружных голов. Они очень скучали друг по другу, но встретиться никак не могли: видимо, сил больному Дракону хватало пока только на бодрствование одной головы. Позавчера одна из его голов, Пол, стала очень плоха: стонала слабо, язык начал темнеть, горло отекло. Не помогали ни солнечные лучи, ни живая вода, ни дурно пахнущие препараты, которыми молодые эскулапы принялись смазывать пасть. Вчера она не очнулась ни утром, ни днём, ни вечером. И самое ужасное: она больше не бредила, не сопела, не стонала — молчала и вовсе не подавала признаков жизни. Интерны её и тёрли хвостами, и давали ей нюхать перечную настойку, от которой драконы обычно смешно чихают, и поливали водой — ничего. Вторая голова, Поль, видя эти реанимационные процедуры, с ума сходила от переживаний! «Надо вставать и идти к ним. Вдруг очнулась голова-то?» — подумала Баба, потянулась, откинула покрывало, поднялась и решительным шагом отправилась на улицу.

Поляна перед пещерой была тщательно вымыта ночным ливнем, заросли вокруг примяты ветром, а маленькая струйка ручейка рядом с входом, после дождя превратившись в небольшой водопад, шумела и брызгалась. Баба остановилась полюбоваться на воду ненадолго. От влаги и прохлады её потрясывало, но эта красота мимолётна: скоро опять превратится водопад в хиленький ручеёк, ползущий по стеночке. Надо успеть наглядеться!

— Доброе утро, Дели! Мира и жизни вам! — окликнул её один из интернов.

— Мира и жизни, большего не надо, уважаемый будущий лекарь! — откликнулась Баба.

К стыду своему, она так и не научилась различать интернов по номерам, уж больно они походили друг на друга. Они не обижались, понимали. Дракон подошёл к ней поближе.

— Красиво! — сказала Баба.

— Дождь наплакал, — ответил он дежурно, словно не видел в воде красоты, и спросил: — Вы дрожите? Озноб?

— Да, прохладно после грозы, — успокоила она его и, чтобы заодно успокоить и себя, продолжила: — Сколько дней уже прошло с начала ящура?

— Больше полмесяца, — ответил дракон.

— Значит, я уже не заболею. Так ведь?

— Мы не знаем. Детали картины хвори людей нам неизвестны: мало записей, — честно признался интерн.

— Что-то я своего персонального водителя не вижу второй день… Гошу-проныру отправили куда-то по делам? — поинтересовалась Баба, видя, что дракон водопадом совсем не вдохновлён, а значит, вести с ним беседы о погоде-природе бесполезно — только по делу.

— Дели, пойдёмте, пожалуйста, со мной, — позвал молодой лекарь вместо ответа на её вопрос.

— Ну, пойдёмте. Что случилось-то? Сейл жив? — спросила она, почувствовав неладное.

— Да, Сейл жив. Пойдёмте, пожалуйста, — настойчиво повторил неразговорчивый интерн.