С чего начинается Деликатес полностью

Вытряхнули её у ящурной пещеры, и все пятеро: четыре интерна и дрожащая Баба — вошли туда не поднимая глаз. Баба думала, что они сейчас как-то аккуратненько Поля подготовят, а потом уж скажут ужасную новость, но Драконы прямолинейные, как колодезный журавель. Выстроились у входа в рядок, попросили всех, кто может, проснуться и очнуться и вывалили как есть вердикты Совета Мудрецов. И прибавили ещё:

— Нам боязно, мы никогда с большой гильотиной не работали, даже на практических занятиях, но постараемся сделать всё от нас зависящее.

Поль не издал ни звука, повернулся живой головой к умершей и стал смотреть на неё безотрывно, прощаясь с другом. Вдруг в пещере начала вспыхивать то тут, то там солома: Драконы плакали, и горела от их слёз земля.

Мешкать было нельзя. Сейл, которому гильотиной голову уже рубили, как знающий практик вызвался помочь в проведении процедуры. Баба спросила, может ли она на действе не присутствовать? Драконы посоветовались и постановили, что на самой операции руки им не понадобятся, но подготовить гильотину и проверить остроту лезвия сподручнее руками. Баба согласилась с условием, что её после подготовки сразу из операционной удалят, чтобы она рыданиями своими их сосредоточению не мешала.

— Спасибо, Дели. Мы знаем, что людям такое тяжело. Вы — настоящий Дракон! — сказали интерны, и все Драконы склонились почтительно, подтверждая их слова.

Операционная располагалась на другой стороне долины, но полёты напрямую для карантинных под запретом, чтоб заразой на территорию не накапать. Положили Бабу, завёрнутую в лоскутное покрывало, снова в авоську и понесли в обход, над горной цепью. Следом летели Сейл и Поль, оба с подвязанными к здоровым шеям бездвижными головами. Для них это был первый после выздоровления полёт, поэтому слабые ещё Драконы, к тому же не привыкшие летать с одной лишь головой, вынуждены были присаживаться и отдыхать по пути. Их на всякий случай сопровождал один интерн и самый здоровый из всех излечившихся, юрист, который уже «разлетался» и взял на себя обязанности Гоши по доставке грузов.

Интерны подлетели к оперблоку сзади, чтоб не заразить ненароком его основную часть, быстро разобрали заваленный камнями запасной выход. Спешили, скидывали валуны прямо в пропасть, отчего по всем Драконьим Горам разнёсся жуткий гул, заставив граждан драконов встрепенуться, где бы они ни были, и сказать: «Да пребудет с вами драконья Сила!» Слова эти нужно было огнём подпитать, так что все драконы принялись срочно собирать поленья и огненным своим дыханием зажигать огромные костры, чтобы добавить Драконьему Миру силу огня. Взметнулись в небо тысячи чёрных столбов дыма, и даже люди увидели, как почернело над Драконьими Горами небо.

Огромная, как на площади перед Правительственным домом, гильотина почти упиралась в потолок небольшой пещеры, в которую драконья лапа явно не ступала добрых пару десятилетий. Вся пещера вдоль и поперёк затянута была паутиной. Интерны вдруг начали громко ругаться: «Будь прокляты эти люди! Чтоб они котами подавились! Чтоб им всю жизнь чесаться и не мочь почесать!» Баба подумала, что-то не спорится, но, набрав в себя достаточно злости, интерны пыхнули в пещеру такими огненными струями, что вся паутина враз сгорела, а само помещение прошло нужную предоперационную дезинфекцию. Вот только Бабу они забыли предупредить, чтоб вышла. Лишилась она от их злости и бровей, и ресниц, и волос разом и приобрела несмываемый аромат палёной куры. Всю её рыжую «миловидность» враз стёрли. Хорошо, что мокрая от полётов над горами рубаха не вспыхнула, а лишь просохла. Баба не стала ругать их за бестолковость. Отрастут ресницы-то, а головы у драконов только в сказках отрастают!

Нож гильотины был покрыт рыжими пятнами ржавчины; верёвка, удерживающая его на высоте, обветшала от старости. Когда Баба проверяла пальцем остриё, нож сорвался и застрял на полпути. Хорошо руку успела отдёрнуть!

— Развалюха! — воскликнула Баба. — Нет ли другой, поновее?

— В основных операционных есть маленькие. Они в работе, исправные, но ими такой громадине как законник можно разве что палец раздробленный прооперировать. Голову — никак.

Интерны испугались, что с задачей не справятся, хотели было лететь обратно в карантин советоваться с мудрыми, но время не пускало: до полудня велено им было мёртвого Пола отсечь.

— Эх, молодёжь! Не сдали зачёт по трудностям, двойка вам и пересдача, — подбодрила их, как могла, Баба.