С чего начинается Деликатес полностью

— Лежи, Дели, делами своими ты стоишь рядом с Драконами в полный рост, — сказал ей дипломат Трес и повёл речь хором, всеми тремя своими головами. Дрожал голос великого Дракона, когда говорил он речь, и эхом отдавался в горах.

— Сила огня земного! Делаем мы тебе сегодня драгоценный подарок: отдаём двух наших лучших Драконов. Прими их! Пусть обратятся они в огонь и свет такой, каким были они на этой Земле! Пусть вернётся эта сила в Драконий род сторицей! Прощайте, друзья, и простите нас, что не смогли уберечь…

Несколько драконов понесли спелёнатых к самому жерлу, туда, где в трещинах колыхалась кипящая лава, и отпустили сети. И пока летели Гоша и Пол в своём последнем полёте, с силой били их друзья-Драконы крыльями по воздуху, словно птицы, которые не могут взлететь, отдавая им последний салют. А как достигли умершие своей цели, откликнулся огонь земной яркими ослепительными вспышками на их приход.

— Да прибудет роду Драконьему драконья Сила! — воскликнули Драконы и молча, ровным клином, отправились в обратный путь к своим болящим живым.

В кабинете Правителя стоял противный запах торфяной гари. Окна не открыть: полыхали сухие болота. Многие силы, военные и гражданские, пришлось стянуть на тушение лесных пожарищ, но продолжала застить небо серая дымовая завеса. Самый Великий работал и день и ночь. Прикорнёт часик — и снова за труды. Пришлось самому? со всем разобраться, что в бумагах прописано и не прописано. Ещё неизвестно, чего больше…

Как назло, каждое утро подавали ему мёд в вазочке на завтрак.

— С чего вдруг стали «это» мне носить? — спросил он у молодцев-прислужников.

— Так положено по протоколу, — ответили они.

— Раньше было не положено, а теперь?..

— Раньше у Вас пасека была, свой персональный поставщик имелся, а теперь как всем, — сказал мо?лодец и осёкся, понимая, что сморозил глупость.

— Чтоб больше я мёду у себя не видел! — повелел Правитель.

Он приказал выкинуть из каморки за стеной все банки, потом полностью освободить комнату Пасечника, потом велел замуровать дверцу, и всё равно мерещился Правителю повсюду медовый дух, смешанный с гарью. Словно вымазал всё вокруг проклятущим мёдом Пасечник. Преследовал Самого Великого сладковатый привкус нищеты. Когда палили пчельник, сожгли заодно и вишнёвый сад, и образовалось вокруг Правительственного дома сплошное погорелье, как будто начали уже драконы войну. «Проклятый Пасечник! Порушил такой хороший мир и сбежал, подлюка!» — думал Правитель. Новости отовсюду приходили неутешительные. Неспокоен народ и людской, и драконий.

Первым делом, очнувшись, отменил Правитель карантин. Вторым повелел разогнать котов, которые к воле привыкли, по ночам под окнами орали, работать мешали.

Так как лежал он слабым месяц, народ освобождению своему был уж не рад. Обнищал, озверел, изголодался. Продукты в лавках попортились, дома погорели, дышать от гари торфяной стало нечем. Бабы понесли, потому как мужики от неча делать не знали, куда себя приложить, и прилагали на то, что было под рукой. Брюхатые бабы дурные, многого просят и мужиков своих от этого тоже дурными делают. Больше стало дурных, а это не к добру!

Паранджа воров наплодила. Ошалели неузнанные, в раж вошли. Стали придумывать разные болячки, чтобы всех обратно в паранджу загнать и своей безнаказанности разгул дать. Толпы по улицам бродят, глупости кричат про новые хвори, от которых носы отваливаются и руки отпадают, предъявляют переболевших, тех, что раньше на паперти по калечности своей сидели, а нынче другую роль «надели» и народ не по делу тревожат. Их бы умиротворителями припугнуть, да пришлось всех вояк на тушение лесных пожаров отправить.

«Проклятый Пасечник! Кто тянул его за мозг придумать такое?» — думал Правитель с досадой.

Из хорошего, разве что, не стало видно на площадях и улицах города чёрного цвета. Перестали люди носить чёрное, совсем, и стал город цветным, ярким и неспокойным. Только «Чёрный патруль» в чёрном и остался. Его теперь отовсюду видно, ни с кем не перепутать. Заприметят его люди и убегают из квартир целыми семьями, по крышам да по подвалам скрываются. Патрульные постучат в одну дверь, в другую и уходят ни с чем. Перестали перед «Чёрным патрулём» открываться двери.

И в правящих верхах неспокойно. Поговаривают, что Большой чиновник в Великие метит. За спиной Правителя тайные дела ведёт, правды не докладывает, а у самого совещание за совещанием. Задумал что-то… И как Правителю сейчас без проклятого Пасечника, без прибауток его правду узнавать? Ходил тот по саду, по городу, по коридорам, был для всех своим, неприметным, слушал разговоры и приносил Великому то, до чего самому ему никак не дотянуться, — приносил Великому правду в своих сказочках. Решился Самый Великий на крайнюю меру: если твои помощники — идиоты, придётся обходиться без них и с народом говорить напрямую. Для начала велел позвать к себе того уборщика, что за стеной болтал лишнее, когда Великий мёд разбил.

— А давно ли ты, уборщик, в Правительственном доме работаешь? — спросил его Правитель, когда тот явился.