Но для нас каждый такой переход был связан с известными трудностями, особенно ощутимыми в вопросах материального обеспечения, укомплектования войск, расстановки кадров. Помню, несколькими месяцами раньше, при переходе армии из Калининского в Западный фронт, возникли затруднения с армейским автомобильным батальоном: он был нам крайне нужен для доставки боеприпасов и продовольствия, а командование Калининского фронта требовало оставить его в своем распоряжении. Мы все же добились, чтобы автобат остался в нашей армии, но у меня в связи с этим состоялся крупный и неприятный разговор с членом Военного совета фронта генералом Леоновым. Были и другие вопросы, организационные и материальные, которые решились тогда не в пользу армии.
Приходилось учитывать и то, что новое фронтовое командование, как правило, занимается изучением руководящих кадров и личного состава войск армии; работа эта необходима, но она требует затрат времени, отрыва людей от срочных дел. В данном случае нас заботило еще одно специфическое обстоятельство: армия провела наступательную операцию в одном фронте, а итоги ее надо было подводить, находясь в составе другого фронта.
Но все это в конечном счете были наши армейские заботы, а Ставка при перегруппировке войск исходила из других, более важных интересов, о которых мы не всегда знали. К тому же не такими уж «новичками» мы могли считаться в 1-м Прибалтийском фронте: начальник штаба, начальник политотдела армии, как и я, были хорошо знакомы с членом Военного совета Д. С. Леоновым, начальником штаба В. В. Курасовым, начальником политуправления М. Ф. Дребедневым и другими руководящими работниками фронта. При Н. Э. Берзарине бывал в нашей армии и командующий фронтом генерал армии И. X. Баграмян, а И. И. Людникова он хорошо знал еще с начала войны по совместной службе на Юго-Западном фронте.
Вскоре нас с командармом вызвали в штаб фронта. Военный совет заслушал наши доклады о боевом и морально-политическом состоянии армии, материально-технической обеспеченности войск, особенно боеприпасами.
Командующего фронтом интересовало в первую очередь, как скоро войска армии, начавшие выдвижение из района Витебска, могут сосредоточиться в новом районе, теперь уже на западе Белоруссии, чтобы продолжить наступательные бои.
Мы доложили, что армия сможет форсированно выйти на новый рубеж. Воины, вдохновленные победой под Витебском, горели желанием и дальше громить врага. Однако тылы армии не успевали следовать за войсками, к тому же значительная часть тыловых подразделений была занята охраной и эвакуацией военнопленных.
Генерал Баграмян, расспросив о числе пленных и где они находились, отдал распоряжение начальнику тыла фронта взять на себя заботу об их эвакуации, помочь подтянуть тылы армии. Нам же он шутливо сказал, что, мол, хоть возиться с пленными гитлеровцами и хлопотно, но дело это хорошее.
— Действуйте и дальше так, забирайте побольше пленных, — добавил в том же духе Баграмян, — а тыловикам вашим мы, так и быть, поможем.
По своей рабочей карте Иван Христофорович ориентировал нас в боевой обстановке, обратил внимание на участки, где противник начинает оказывать упорное сопротивление и даже переходить в контратаки, вводя свежие резервы, в том числе танки и авиацию.
Перед армией командующий фронтом поставил задачу выйти к границам Литовской ССР, сосредоточиться севернее озера Нарочь и быть готовой вступить в сражение на левом фланге фронта с рубежа Кретоунис, Паброде в общем направлении на Укмерге и далее на Каунас.
В ходе дальнейшей беседы, продолжившейся и во время обеда, генерал И. X. Баграмян и генерал Д. С. Леонов подробно расспросили нас о боевых действиях войск армии под Витебском, о выводах, которые мы из них сделали. Разговор шел в дружеском тоне, хотя Дмитрий Сергеевич не упустил случая, правда без обиды, намекнуть на то, как мы не вернули когда-то фронту автобат.
Впечатления от первой встречи с командованием фронта остались у Людникова и у меня самые благоприятные. Мы отметили, что командующий фронтом умеет выделить в разговоре главное, дать обстоятельный совет, выслушать мнение подчиненных. Никаких проблем, связанных с переходом армии, не возникло.
С генералом армии, а потом Маршалом Советского Союза И. X. Баграмяном мне пришлось встречаться позднее много раз, как на фронте, так и после войны. Хочу сказать, что мое первое впечатление о нем как о военачальнике, обладающем широким кругозором, культурном человеке, осталось навсегда.
