С отрога Геликона полностью

– Так, да не так… Фракийцы как-то их подрезали, чтобы они не уходили в листья. А я не знаю, как и когда это делать, и вообще боюсь, что уже поздно, и вообще никто из нас не знает – среди критян тут не было ни одного земледельца.

– Хм… среди нас тоже земледельцев нет, – задумался Геракл, но потом с воодушевлением продолжил: – Гипсипилла, ты не расстраивайся. Хоть мы и не земледельцы, но многие из нас очень сообразительны. Мы все сделаем. И с полевыми работами вам поможем, и со стройкой, и с чем-только скажешь.

– Спасибо, Геракл. Я и не думала, что мужчины могут быть такими отзывчивыми, – улыбнулась и даже едва снова не прослезилась владычица острова.

– А что, твои муж и отец разве не были такими?

Было видно, что Гипсипиллу немного смутил этот, казалось бы, естественный вопрос. Будто не замечая его, она повела разговор о другом:

– Послушай, есть еще одно дело. Надо как-то сообщить на Крит… Попросить их задержать детей еще на год. Мы правда можем не прокормиться.

– Ну это проще простого, – ответил Геракл. – У нас с собой есть две голубки из Иолка. Можем с одной из них отправить весточку. Там, возможно, еще задержался мой дед, а он хорошо знаком с Радамантом и часто плавает на Крит.

– А это правда можно?

– Конечно! Только папирусом поделиться не можем. У нас его мало. В ахейских землях он очень дорог.

– Ничего, у нас есть. Я напишу!

Вместе с письмом Гипсипиллы отправились в ахейскую землю и три других письма: в Иолк царю Пелию, в Фивы царю Креонту, военачальнику Амфитриону и Лаодаманту, а так же еще одно… Это письмо, единственное из трех сообщавшее реальное положение вещей, как и предыдущее от Геракла, застало адресата за работой. На этот раз, весной, он подрезал и подвязывал свою лозу, готовя ее к новому плодоношению. Посланца из Фив Актора встретила Эрато. Уже совсем большой Династ тем временем играл с деревянным мечом, последней игрушкой, которую вырезал для него перед отправлением в поход Арг.

– Смотри-ка, Телеф, – крикнула ему супруга, – письмо на папирусе.

– Наверное от Геракла, – ответил он. – Я заканчиваю. Сейчас подойду.

Помыв, вытерев руки и сев вместе с Эрато за маленький рабочий столик, прорицатель расправил свернутый в трубочку листок и начал читать:

«Милая моя Эрато! Мой друг Телеф!

Я мог бы пошутить, сказав, что наше путешествие в Аксинию закончилось, не успев начаться. Это, быть может, прозвучит для вас удивительно после долгих и дорогостоящих приготовлений к походу, после всевозможных знаков благосклонности богов, но, по всей видимости, мы застряли надолго на острове под названием Синтий.

Остров этот принадлежит критянам, но его жителей, вернее, жительниц постигло несчастье: по их рассказам прошлой осенью там из-за небывалой силы бури на море погибли все мужчины. Критский правитель Радамант призвал их на войну против западной Фракии, и, когда они на двадцати кораблях вышли с Синтия, чтобы соединиться с основным критским флотом, тогда-то и разразилось ставшее для них роковым ненастье. Впечатленные произошедшим, женщины под предводительством Гипсипиллы, дочери Фоанта, бывшего критского начальника на Синтии, на оставшихся кораблях высылают с острова подвластных им земледельцев, в основном потомков некогда насильно переселенных туда критянами западных фракийцев. До нашего прибытия женщины полностью обеспечивали себя сами и сами упражнялись с оружием, готовясь в случае надобности защищаться от врагов. При всем при этом они сильно запустили земледельческие дела, и им грозит нехватка хлеба следующей осенью.