– Я вижу, вас тут мало, – волновался корабль. – А где остальные? С ними все в порядке?
– Эхх… Не знаю, право, как тебе объяснить… Ты слышал когда-нибудь о любви?
– Слышал, но точно не знаю, что это такое. По-моему, это что-то доброе и светлое? Я прав?
– Вообще-то, прав…
– Так что, мне радоваться? – воодушевился Арго, но быстро поник. – Отчего же тогда вы так невеселы?
– Сложно все очень....
– Ну хорошо, скажите тогда мне простую вещь: долго ли мне еще ждать отправления?
– Как знать? – отвечал ему Арг. – Ты бы отдохнул, пока есть возможность, поспал. А то ведь, как начнутся снова труды, и постоять в гавани будет некогда.
– Вы, друзья, оставляете меня в недоумении, – совсем расстроился и, как показалось, даже обиделся Арго.
– Что делать, сын мой? Ты прости нас. Мы, люди, далеко не всегда понимаем друг друга, – извинился мастер перед кораблем. Его самые худшие предчувствия оправдались.
Проснувшись утром, Геракл почувствовал рядом с собой Гипсипиллу. Она уже давно не спала и пристроилась у него на плече, обняв его широкую грудь и забросив на него сверху бедро. Не поворачиваясь к ней, Геракл погладил ее по спине и чуть сильнее прижал к себе. С тех пор, как аргонавты прибыли на Синтий, прошло уже несколько дней, а предводитель похода не знал вовсе, стоит ли еще его корабль в северной гавани или уже отбыл без него. Он понимал, что нужно возвращаться к деятельной жизни, но стыдился теперь посмотреть в глаза Аргу, Аталанте, Мелеагру и остальным старшим, которые покинули застолье, поняв, во что оно выливается.
Пока Геракл придумывал себе оправдание, ему на грудь упала теплая капелька воды и побежала вниз по боку, и сразу следом за ней – еще одна.
– Гипсипилла, что с тобой? – спросил он. Когда-то казавшаяся грозной, правительница острова плакала. – Если хочешь, я… и мы все… мы уплывем сейчас же… Я всех подниму. Ты только скажи.
– Не надо, – ответила Гипсипилла и зарыдала еще сильнее, а потом, глядя на сына Алкмены с надеждой, осторожно добавила: – Если можно, лучше наоборот оставайтесь, но только если можно…
Тут с улицы послышался разговор женщины с мужчиной. Женщина говорила намного больше, а мужчина, похоже, лишь поддакивал ей.
– Так… после главной площади третий дом… медная ручка в виде бычьего рога…– вот он, – уверенно говорила женщина по-ахейски. Это была Аталанта в сопровождении обычно немногословного Мелеагра. Их шаги приближались. Раздался стук в дверь. Гипсипилла от испуга накрылась с головой покрывалом.
– Не бойся, это наши, – сказал ей Геракл. – Наверное меня ищут. Я выйду.
Он быстро нацепил синтийскую одежду и отодвинул засов.
– Геракл, – без промедления обратилась к нему Аталанта, – мы избрали тебя предводителем и хотим знать, что нам делать: остаемся ли мы здесь или плывем дальше?
– Сколько человек живет на корабле? – столь же быстро ответил предводитель.
– Нас семеро.
– Значит пока остаемся: большинство так быстро не поднять в поход.
– Да, я забыла тебе сказать: то же самое вчера вечером спрашивал у нас Арго.
– Арг? – недоуменно спросил Геракл.
– Нет, Арго, корабль. Арг сказал нам, что это с ним уже не в первый раз, то, что он начинает иногда говорить. Но мы не знали, что ему ответить.
– Арго говорил? Как жаль, что меня там не было…
– Точно, говорил, – вторил, кивая головой, Аталанте Мелеагр. – Я своими ушами слышал.
– Ты бы подумал хорошенько, – наставляла предводителя калидонянка, – а то еще не такое пропустишь.
– Аталанта, спасибо за заботу обо мне, но на ближайшие дни я все решил. Я попустил тому, что наши люди разошлись по женщинам – вина моя. Но теперь в момент собрать всех невозможно. Я по крайней мере должен узнать настроение людей.
– Что ж, благодарна тебе уже за то, что ты ответил. Надеюсь, здешние воинственные красавицы окончательно не затмили твой разум. Чем дольше мы здесь задержимся, тем сложнее будет уйти. Наша цель, все-таки, еще очень далеко.
Аталанта с Мелеагром ушли. Геракл закрыл дверь и вернулся к Гипсипилле. Он был взбодрен и немного раздражен одновременно: охотница, как обычно, была права.
– Спасибо тебе, – сказала дочь Фоанта. – Я все слышала.
– Рано благодарить. Расскажи теперь ты мне: что тревожит тебя? Только спокойно, без слез – ты ведь умеешь быть сильной.
– Умею, но…, – Гипсипилла снова разрыдалась, – после того, что мы все здесь пережили, не хватает никаких сил.
– Ну что ты…, – Геракл сел к ней на ложе и обнял ее. – Ну вот, опять плачешь, а ведь делу это никак не помогает. И я тоже бессилен, если ты не расскажешь мне, что происходит.
– Дело в том, что я, – говорила дочь Фоанта сквозь слезы, – очень плохая правительница.
– Конечно, Гипсипилла. Ведь ты этому не училась. Для тебя то, что вы перенесли зиму, – уже большое достижение. Не плачь, прошу. Ты – молодец. Скажи, на Крите знают о том, что у вас стряслось?
– Не до конца. Знают, что погибли воины, но не знают, что некому работать на земле. А еще, летом нам должны вернуть мальчиков…
– Так ведь это хорошо!
– Не так все просто, Геракл. Нам может не хватить хлеба.
– Но ведь всходы на полях уже колосятся.
