Об устройстве поселения в гавани предводитель похода был тоже невысокого мнения. Дело в том, что поселение было не слишком большим, всего около сотни человек. Оно было устроено у самого моря. Между тем, слева от гавани имелся такой своего рода малый Диндим, немного выдающийся в море и возвышающийся над гаванью холм, который, будучи толково укрепленным, мог бы представлять из себя серьезную крепость. Но этот холм на удивление сына Амфитриона пустовал – там не было даже сторожевой башни. Оттуда как раз в этот момент возвращался с кифарой Орфей. Вот там по мнению Геракла и следовало бы поселить людей, а внизу оставить только самые необходимые подсобные постройки. Впоследствии, говорил он, можно было бы защитить стеной и часть гавани. Тогда и атак землеродных можно было бы уже не опасаться.
Не ушла от внимания Геракла и довольно слабая выучка долонских воинов. Отчего так медлила вчера стража, защищая гавань от набега землеродных? Они, аргонавты, у которых луки были запрятаны, начали первыми стрелять в нападавших, в то время как стража должна быть наготове постоянно.
– С такими воинами трудно рассчитывать на успех в противостоянии с более-менее серьезным врагом, – сурово, но справедливо заметил сын Амфитриона. Вообще все его замечания были одновременно и суровы, и справедливы. И Клита была этому только рада: она теперь знала сразу о нескольких недостатках в собственном царстве и горела желанием рассказать о них Кизику и увидеть их исправленными. Особенно ее вдохновляло поселение на холме. Ей казалось, это так здорово – жить не у моря, а над ним. «Вот если бы и вправду перенести его туда! – думала она. – Мы бы бросили дворец на перешейке и поселились бы тут, над гаванью.»
Геракла, в свою очередь, заинтересовали бебрики: что за народ, где живет, у моря ли или в глубине суши. Оказалось, что они не раз уже нападали, приплывая на многочисленных лодках. Их нападения удавалось отбить благодаря сильной коннице. Живут они где-то на востоке, но по крайней мере на день пути побережье по словам Клиты было пустым. В поход на них ходили вместе с мисийцами еще при Энее, но куда-то вглубь страны. Едва ли эти сведения как-то помогли аргонавтам. Во всяком случае, сведения из Перкоты о том, что на востоке берег Пропонтиды населяет враждебно настроенный народ, нашли свое подтверждение.
Тем временем, царица очень устала. Она давно так много не говорила по-ахейски и потому вместе с предводителем аргонавтов направилась к Орфею, который только-только пришел с другой стороны холма, где музицировал в одиночестве. Предводитель взял у него кифару и спросил, хорошо ли было в том месте. Кифаред ответил, что шум как с моря, так и из гавани почти не доходит туда. Тогда Геракл покинул лагерь аргонавтов и отправился на холм, следуя совету Орфея. Клита была крайне удивлена:
– И что же, Геракл будет играть? – спросила она в то время, как они с кифаредом шли из гавани к узенькой полоске песка между дорогой вокруг частокола и морем.
– А почему нет? – отвечал кифаред. – Он – ученик моего фиванского друга Лина.
– Ах, это тот, которого он огрел по уху? Точно, он ведь только что рассказывал, а я уже и забыла. Но ведь он сделал это не со зла.
Клита рассмеялась, живо представив себе эту сцену. Она вспомнила почему-то оружейника Крамбиса, которого воображала замахивающимся на толпу кузнечным молотом. Крамбис был хороший человек, но уж очень большой и в своем необузданном гневе страшный. А Геракл, этот умный, красивый и совсем не злой юноша… нелепо было и представить, что его чем-то можно настолько вывести из себя. Юная царица не знала о том, что это, напротив, Геракл вывел из себя немного излишне себялюбивого фиванского кифареда.
– То, что не со зла – это правда, но смешного в этом мало. Лин, между прочим, примерно на полтора месяца оглох на одно ухо.
– Я понимаю… Бедный Лин. Но ведь все уже хорошо?
– Теперь-то, конечно, да.
Заверение Орфея снова позволило Клите заулыбаться. Кифаред вместе с юной царицей присели у самого моря.
– А твое имя кажется мне знакомым. Откуда я могу о тебе знать? – спросила дочь Меропа.
– Вероятно, от отца. Он ведь с Саона, а я одно время жил там, сочинял музыку для храма. Правда было это уже через пять лет после того, как он покинул остров.
– Но откуда же он тогда о тебе знает?
– Через главного священника Саона, которым в те времена был Косинг. Под его началом работали и я, и твой отец. Они – твой отец и Косинг – не прекращали связи. А потом, позавчера в Перкоте мы выяснили, что даже встречались на похоронах Косинга, правда, так и не познакомились. Тем не менее, он узнал меня, а я, вот, его нет… хоть и моложе.
– Ну, не беда… Но скажи мне, Орфей, ведь ты, раз занимался таким делом, то наверное сведущ в делах богов?
– Ты знаешь, я тоже так думал… до того, как началось это путешествие.
– Ой, вот тебе и раз! А что же случилось?
