– Видишь ли, я, с детства считавший вершиной богопочитания мистерии Саона, остановился на мысли о том, что бог – создатель и податель любого блага, но так же и его разрушитель. Но вот Геракл и, что для меня еще весомее, твой отец считают иначе.
– Да, я понимаю, о чем ты. Отец предостерегал меня от двойственных богов, говорил, что с ними надо быть осторожной. А что, Геракл имеет собственное суждение о богах?
– Еще какое! Геракл – вообще удивительнейший человек! Погоди-ка, но неужели он сам тебе не рассказывал?
– Нет… вообще ничего.
Кифаред замешкался.
– Хм… А о чем же вы говорили? Но тогда я не уверен, что имею право…
– Прошу тебя, Орфей, – Клита посмотрела на кифареда умоляющим взглядом и коснулась медной застежки его плаща. Ей во что бы то ни стало надо было узнать в этот день как можно больше.
– Хорошо, – уступил сын Эагра, – но только прошу тебя не распространять то, что я тебе сейчас расскажу. Я не хочу разделить участь Лина: рука-то у нашего предводителя совсем не легкая. Да и с той поры, когда Лин стал его жертвой, он возмужал еще больше.
– Обещаю тебе и призываю в помощь нашего Аполлона, – царица простерла руки к солнцу. – Твой рассказ уйдет к нему вместе с моей душой после смерти… если, конечно, он не станет волей богов раньше открытым для всех.
– Вообще, то, что рассказывает Геракл, кажется слишком удивительным, чтобы быть правдой, но все же… По его словам его самого, а до его рождения его мать сопровождает по жизни голубоглазая богиня в доспехах и со щитом. Якобы с нею он впервые воочию встретился как раз тогда, когда ушел от Феспия, к которому сбежал, повредив Лину ухо. Тогда-то она впервые и сообщила ему свое имя – Афина и, больше того, имя своего жениха – Аполлон.
– Аполлон? Но ведь это наш, троянский бог.
– Ну не только троянский, фракийский. Но у нас, во Фракии его почитают в основном во внутренних областях. На море его святилищ нету. Потому и я мало что о нем знаю. Но Геракл рассказал нам о нем задолго до того, как мы встретились с твоим отцом в Перкоте.
– Но возможно, он слышал о нем где-то раньше. Мы в Троаде ведь вовсе не скрываем, что почитаем его.
– Возможно. Далее, он говорит, что эта же самая богиня помогла ему занять протоку во время войны с Орхоменом. Вернее даже сказать, не занять, а сделать так, чтобы об этом не стало известно в городе. Ах вот еще важное… мастер Арг утверждает, что ровно такую же богиню видел во сне, и именно она внушила ему построить Арго с двумя рядами гребных скамеек. Вообще-то, так, действительно, корабли не строят, но такой способ постройки дает большое преимущество. Дальше, такую же женщину со щитом видели много раз во время постройки Арго. Потому ее щит изобразили на парусе. И, наконец, на Синтии… он рассказывал тебе о том, почему мы задержались на Синтии?
– Нет.
– Хм… тут уж я совсем не знаю…
– Орфей, прошу не останавливайся, – умоляла Клита кифареда.
– Ну хорошо, – продолжал тот. – На Синтии молодые аргонавты были обольщены тамошними одинокими женщинами.
– Вот это да! И Геракл?
– Да, представь себе! Мы провели там почти год. У многих родились дети. И вот, Геракл говорит, что его богиня явилась ему и заставляет всех подняться в путь. Все это время я со старшими товарищами провел на Арго. Надежды продолжить путь уже почти не было.
– Постой, я что-то не поняла. Ты хочешь сказать, что вы, аргонавты, бросили на Синтии собственных детей?
– Только прошу, Клита, об этом ни слова… История эта не так проста, как кажется. Это было нелегко для всех, и для нас, и для тех женщин. Я бы не хотел сейчас углубляться…
– Ну пусть так… И, значит, отправление вам предрекла эта очаровательная голубка?
– Да, верно… А откуда ты знаешь?
– Мне рассказал Арг. Я была на корабле.
– Значит и голубку видела, и этот самый круг.
– Ага! – живо ответила Клита. – Это так забавно.
– Так Арг утверждает, что этот круг сделала Афина.
Это развеселило юную царицу.
– Ну и проказница же ваша богиня! – сказала она сквозь смех. – Мне она уже нравится.
– А я думаю, она понравится тебе еще больше, если я расскажу тебе вот что. Мы ведь говорили обо всем этом с твоим отцом. Сначала он сказал, что Аполлон, мол, настолько занят защитой страны, что у него не было бы времени на возлюбленную или невесту.
– Да, так обычно у нас говорят.
– Но потом… Мы вместе начали мечтать, как бы хорошо жилось нашим народам под сенью брачного союза Аполлона и Афины. И Мероп принимал в этом самое живое участие: мысль о браке защитника города больше не казалась ему неприемлемой.
– Как это здорово, Орфей! – радовалась царица. – Нет, в самом деле, я только боялась это раньше произнести вслух, но давно об этом думала, а теперь всюду говорить буду: нашему Аполлону не хватает любви! Послушай, а быть может не так уж и неправы были землеродные, когда потребовали от нас рядом с ногой Аполлона поставить ногу богини?
– Наверное нет, – воодушевленно ответил сын Эагра. – Ведь и Мероп ходил к предводительнице землеродных и эти ноги одобрил.
