Мелькарт… Здесь Геракл впервые услышал имя своего будущего учителя и, главное, вспомнил его, вспомнил, как с моря рассматривал его страну, стоя в колеснице вместе с щитоносной девой Афиной, и видел великого духа, спускающегося с небес в прибрежные города. Спустя несколько столетий, когда уже бывший предводитель аргонавтов, бывший царь Фив и заживо взятый на небо победитель несметного количества страшных чудовищ, долгое время жил на Олимпе, он говорил, что именно Мелькарт научил его править людьми. Но уже тогда, в Аксинском море, он проникся тем, что говорила о нем Афина: сильный воин в золотом доспехе и с золотыми рогами в виде месяца на шлеме, на его плаще красовались каменные ворота – как и Аполлон, он был защитником города. Прибыв к Синтию, Мелькарт оборотился светящимся белым китом. Размером он стал похож на того огромного кабира, с которым столкнулся в Босфоре Главк. Выходя на поверхность, он напоминал военный корабль – выгибал хвост дугою кверху и греб, перебирая боковыми плавниками, которых было точно не меньше, чем весел у Арго. Лишь только он нырял, между плавниками натягивалась тонкая перепонка, и, толкаясь об воду мощным хвостом, он летел на них, как на крыльях. Вражеские стрелы не брали его в то время, как он освобождал одну за одной плененные воли морских духов и под конец перевернул лодку аидова царя. Тот вынужден был удалиться в свой тусклый и неприютный удел. Так постепенно и унялась буря, но время было потеряно: Арго подходил к Синтию, и со стен северного поселения его уже высматривали подруги Гипсипиллы. Дойдя до этого момента, Афина вдруг заулыбалась посреди рассказа о страшной битве. Она вспомнила речь едва избранного предводителем Геракла в Иолке, и как неожиданно сорвался тогда с места Орфей.
– Мопс, – обратилась она к птицегадателю, – что ты теперь скажешь? Намного ли проще толковать волю богов по полету птиц, чем по вашему кифареду?
Лапиф ничего не ответил и только виновато опустил голову.
– Не печалься, Мопс, – продолжала богиня. – Я знаю, что ты еще с корабля присмотрел понравившуюся тебе синтийку. Главное в том, что ты понял свою неправоту. И задумайся вот еще над чем: ни миний Телеф, ни перкосиец Мероп, ни изгнанный скирмиад Финей, который уже смотрит на вас с высоты, – никто из них не прорицает ни по птицам, ни по внутренностям зверей, ни вообще по чему бы то ни было. Каждый пользуется только своим умом и сердцем, и почему бы лапифу Мопсу не поступать так же…? Ну а я, лишь только вы сошли на берег Синтия, поняла, что быстрого исхода вам оттуда не будет. Я не могла заставить вас бросить в беде женщин, носящих ваших детей, которым, к тому же, грозил голод. То, что помощи им ждать неоткуда, я тоже понимала. Кабиры, которые были поражены стрелами Аида, долго болеют. Потому корабли всеми силами избегали Синтия. Только корабли земледельцев, синтийские корабли, да лодка, которую построил для Мельса Арг, с радостью стремились в родную гавань. Но с наступлением новой весны, решила я, вам следовало отправиться в путь. Дела на острове были худо-бедно устроены, и тогда я открыла вам тайну преступления Гипсипиллы и ее подруг. Спасибо тем из вас, кто терпеливо провел тот год на Арго. Вы были моей опорой все это время. Без вас о продолжении похода можно было бы забыть. Да, и о Гипсипилле… Ее решила извести змееволосая женщина. Она как могла тянула из дочери Фоанта жизненные силы. Самоубийство казалось той избавлением от страданий, но на деле обернулось бы для нее посмертной мукой. Не дав ей покончить с собой ты, Геракл, и ты, Кастор, подарили ей возможность переосмыслить содеянное и, быть может, повиниться и исправиться. Напоследок хочу сказать вам вот что, друзья. В целом, Синтий – это дело прошлое. К этим женщинам у вас у всех разное отношение. Его я могу понять. Но вот только детей не забывайте. Дети – это будущее нашего большого народа.
Аргонавты долго не отвечали. Мимо них все еще просвистывали стрелы стражников Аида и зевсовы перуны. Все возвращались мыслью на Синтий. Каждый вспоминал свои ошибки и свои удачи, а кто-то и свою любовь.
– Орфей, – обратилась Афина к кифареду, – ответила ли я на твой вопрос? Удовлетворен ли ты?
– Более чем, о богиня! – ответил сын Эагра. – Мы узнали, как все было, и, что, наверное, еще важнее, познакомились с Главком. Но все же одну вещь я хотел бы еще прояснить. Слышали ли вы во время битвы мою музыку?
– Надеюсь, ты понимаешь…
– Так это был ты?! – закричал кабир, перебивая богиню. – А я никак не мог понять, что же это за звуки. Я слышал твою кифару сквозь сон. Когда мы, кабиры, растворяемся в море, мы как будто бы спим.
– Вот видишь, – обрадовалась Афина, – ты не остался в тот вечер без слушателей. Но, надеюсь, ты понимаешь, что во время такой битвы твоя кифара бессильна.
– Конечно, – тяжело вздохнув, сказал Орфей, – куда же мне, простому смертному, тягаться с царем Аида?
– Не отчаивайся, мой друг. Определенная сила в твоей кифаре, без сомнения, есть. Прийдет время – она вам потребуется и окажется очень действенной.
Кифаред немного приободрился.
