Рано утром в тот день, когда Медея с семью аргонавтами покидали Зибу, Арго разбудили непривычные крики. Причем кричал явно Главк. Арго сначала подумал, что это сон: он ведь прекрасно помнил, что Главк решил остаться в море, дабы не тревожить речных духов. Но кабир кричал наяву: Арго понял это, когда открыл глаза. Главка пытались поймать за плавник двое усатых речных духов, но он, как мог, ускользал от них.
– Да пропустите же вы! – кричал он тем же самым тайным, неслышным людям голосом. – Слушай меня, Арго! Мне сообщил мой товарищ Тавмант: в Тавриде собралась масса лодок, и плывут они к берегам Колхиды. Люди вооружены, начальствует над ними высокая черноволосая женщина. Немедленно оповести людей! Ты меня понял?
– Понял! Плыви скорее назад, – спешно ответил корабль, понимая, что другу приходится сейчас нелегко. Убедившись в том, что он услышан, кабир, словно рыба, ловко скользнул по рукам преследователей и ринулся к морю.
Как уже было один раз на Синтии, Арго стал звать мастера. Тот передал оставленному за старшего Орфею, а кифаред в свою очередь подозвал прежде других Линкея. Взяв лошадей вместе с Навплием и Аргом, мессенец направился на берег моря и тут же разглядел опасность: целый флот маленьких лодок с вооруженными людьми действительно приближался с северо-запада.
Немедленно послали сообщить в город Ээту, но тот не поверил и предпринимать ничего не стал – только отправил десяток караульных к берегу. Тавры же остановились на ночь на гористом кавказском побережье, вдалеке от колхских сторожевых постов, а к полудню следующего дня их лодки оказались в устье Фасиса. Воспрепятствовать высадке Ээт уже не мог, и ему ничего не оставалось кроме как наспех собрать войско вблизи лагеря аргонавтов. Силы были не равны: к столь внезапному нападению колхи оказались неготовы.
Аргонавты одели доспехи. Орфей, тоже в доспехах и в полном вооружении, вышел на корму Арго, держа при этом под мышкой еще и кифару. Колхские отряды продолжали прибывать из города, когда против них уже выстроилось готовое к бою, блестящее медью щитов таврийское войско. «Смотрите, Кирка! Это же дочь царя!» – слышались приглушенные возгласы в колхском строю.
Во главе тавров действительно была высокая женщина с упругими черными волосами, схваченными темно-багровой лентой. Дувший с моря порывистый ветер сильно трепал их. При ней не было ни доспехов, ни оружия, из одежды только темно-багровое препоясанное платье и еще небольшой глиняный сосуд в руке.
Наконец, появился Ээт на коне в сопровождении Дацубиса и двух охранников с копьями. Он уже не слишком хорошо видел и поэтому долго спрашивал своих воинов, действительно ли ему собирается в битве противостоять его родная дочь. В отличие от царя Орфей все видел и слышал и тут же припомнил все разговоры о Кирке-отравительнице. Вынуждаемый обстоятельствами вести друзей в битву, он пребывал, конечно, сначала в некоторой нерешительности, но потом собрался с силами и попытался решить дело по-своему. Вспомнив, что Кирка, как и Медея, училась у Пастыря и, следовательно, должна понимать ахейский язык, он решил напрямую к ней обратиться:
– Эй, женщина! – крикнул он. – Кто ты, и зачем привела на нашу землю войско? Открой нам нашу вину, и, быть может, мы договоримся миром!
– Чужеземец! Как ты смеешь так говорить со мною? – отвечала ему Кирка. – Как смеешь называть своею землю, на которой не прожил и месяца? А вот меня знают все, кто приготовился оружием биться с твоей стороны. Я – Кирка, царица племени тавров и старшая дочь Ээта, наследница его царства. Я пришла сюда взять то, что принадлежит мне по праву – власть над Колхидой!
Она бросила воинственный клич и подняла вверх свой сосуд. Из него на мгновение взметнулся и рассыпался искрами столп пламени. Войско позади нее вскинуло держащие оружие руки и взорвалось ликованием.
– А теперь, чужеземец, смотри, на кого ты посягнул! – снова крикнула Кирка Орфею, когда тавры умолкли.
Она наклонила сосуд, чтобы извлечь из него немного жидкости, но жидкость не пролилась на землю. На воздухе она как будто зажглась и образовала висящий огненный шарик. Кирка взяла его в правую руку.
– Ты думаешь, он безвредный, потому что я его держу? Нет! Смотри!
Она положила огненный шар перед собой на траву. Трава задымилась, а потом неожиданно вспыхнула. По колхскому стану пронесся вздох испуга. Ээт все никак не мог собраться сказать старшей дочери хоть слово. Кирка тем временем вынула из-за пояса пращу, зарядила в нее шар и стала раскручивать над собой. За пращей тянулся огненный шлейф. «Боги, – думал, смотря на это, про себя Орфей, – она бросит его в меня. Что же мне делать?» Убежать он не мог – положение начальника обязывало быть подчиненным примером. «Ну кифаред я в конце концов или нет? – думал он дальше, приводя свой музыкальный инструмент в боевое положение. – Кифара – главное мое оружие…»
