Если небо над Зибой расчистилось, то над большой Фиваидой, напротив, собирался дождь. Начинавшая колоситься Тенерийская равнина настойчиво требовала влаги. Несмотря на это, предусмотрительно надев непромокаемые кожаные плащи, Телеф и Эрато поднялись на памятную им обоим гору. С ними был и маленький Династ, которому не так давно исполнилось пять лет.
– Не могу себе даже представить…, – загадочно сказала дочь Феспия, смотря в сторону Фив и Ликерии.
– Что? – спросил ее невозмутимый супруг.
– Длит ли еще свой путь Арго…
– Арго уже несколько недель стоит без дела.
– Что, опять…? – разволновалась Эрато.
– Нет… это совсем не то, о чем ты подумала, – успокоил ее прорицатель. – Я ведь говорил тебе: урок Синтия твердо усвоен.
– Да верно, говорил. Что же случилось на этот раз?
– Думаю, лучшее из того, что могло случиться: корабль у цели.
– Правда?
– Совершенно точно, Эрато.
Она на радостях поцеловала мужа.
– Я не хочу печалить тебя прежде времени, – продолжал Телеф, – но сам Геракл сейчас довольно далеко от корабля и… ему угрожает совершенно непредвиденная опасность. Но есть надежда, что об этой опасности он узнает как о прошедшей от оставшихся возле Арго товарищей.
– Но на чем основана эта надежда, Телеф?
– Боги говорят, что по их наитию предводитель принял одно необычное решение. Оно и призвано отвратить угрозу.
– Что ж, тогда и в самом деле надежда есть.
– Мама, а что такое надежда? – спросил тут маленький Династ, внимательно слушавший родительский разговор.
– Надежда – это, когда ты знаешь о чем-то хорошем, чего пока нет, и думаешь о нем, стараешься это хорошее приблизить, то есть, надеешься. Вся жизнь – это одна большая надежда, правда, Телеф?
– Да, Династ, мама права.
Уже давно было видно, как дождь шел над Орхоменом, все больше и больше накрывал гладь Копаиды, затем крупными каплями стал мочить скалистые отроги Геликона и, наконец, одна из капель упала на шею Телефу.
– Поспешим вниз, – сказал он, надевая капюшон.
– Династ, пойдем, – позвала мальчика Эрато и укрыла голову себе и ему.
– Геракл, я прошу тебя помнить о нашем вчерашнем разговоре, – полушепотом во время прощального объятия напутствовал предводителю аргонавтов Пастырь. – Если Аталанта изменит свое решение, не сочти за труд развернуть корабль назад. Мы всегда ее ждем, одну или с Мелеагром. Ее опыт важен для нашей школы. Плоды ее трудов в Зибе будут пожинать в конечном итоге все, и союз наших народов только упрочится.
После почти трех дней, проведенных вместе, аргонавты и зибинцы расставались у бывших крепостных ворот. В поставленных на землю носилках сидела беременная и по-прежнему слабая Упастан. Геракл, Агмосаул, Иолай и Ясон были готовы поднять и понести ее. Провожал гостей сам Пастырь, Упороса, еще трое старших врачевателей, ученики, которые помогли донести до ворот носилки, и, конечно, Артибий с Нагазом. Орел гордо восседал на заплечном мешке Медеи.
– Да, конечно, учитель, – ответил так же тихо сын Амфитриона.
– Медея! – подозвал Пастырь свою лучшую ученицу, принял ее в свои отеческие объятия и так же шепнул: – Не забывай и ты, о чем мы с тобой говорили.
Дочь Ээта от души поблагодарила учителя.
Дальше жали руки каждый каждому и каждый с каждым обнимались. И только Аталанте затянувшееся прощание было противно: она уверенно направила свой шаг вниз по течению Анигра, скорее прочь от Зибы, манившей ее неверной любовью и дружбой Мелеагра. Артибий грустно смотрел ей вслед. Его грусть не скрашивало даже то, что Медея ухитрилась-таки выполнить данное ему обещание и нашла накануне время поиграть с ним. Вчетвером подняли и понесли Упастан. Последним, начав терять из виду зибинскую крепость, покинул гостей Нагаз. Впервые на протяжении всего путешествия аргонавты по своей воле совершали дневной переход в возвратном направлении.
В Сети им встретился вестник Ээта с тревожными новостями: Колхида подверглась нападению тавров с моря. Геракл принял решение не задерживаться в стране мизасульбиев, а спешно спускаться на равнину. К счастью, на дороге в Колхиду они встретили в тот же день другого вестника, сообщившего о благоприятном исходе противостояния: тавры под предводительством дочери Ээта Кирки без кровопролития обращены в бегство и вынуждены удалиться за море. Впоследствии эта история была восстановлена в подробностях.
Оставшийся плавать в Аксинском море Главк вскоре встретил своего друга, тоже ученика Европы по имени Тавмант. Однажды в хорошую погоду он от нечего делать резвился в незнакомых водах, показывая совершенно изумленным местным кабирам свою удаль и выучку. Вдруг, словно в шутку, кто-то прыгнул рядом с ним, в точности повторив его движение. Этим проказником и оказался Тавмант.
Он рассказал, что, как только стало известно о падении Симплегад, Афина попросила Европу послать вслед Арго одного из своих подопечных. Выбор пал на Тавманта. Ему был дан наказ сторожить берега Тавриды, в то время, как Главк должен был ожидать вверенный ему корабль у устья Фасиса. Поговорив о новостях ахейских морей и вспомнив общих знакомых, кабиры разошлись каждый в отведенный ему удел.
