Геракл перепрыгнул через стол и, в мгновение оказавшись рядом с Идом, нанес ему удар в бровь. Мессенец рухнул наземь. Подбежавшая с диким, разъяренным выражением лица Аталанта приставила копейное жало к его шее. Сын Алкмены собирался уже объявить Иду, что тот исключен из числа путешествующих, как вдруг услышал приближавшиеся сверху звуки музыки. Орфей и Лин в сопровождении какого-то юноши, несшего впереди них факел, спускались с горы, играя в две кифары что-то очень волнующее душу. Все обратились взглядом наверх, включая бешеную Аталанту, воткнувшую в землю копье, разгневанного Геракла, расстроенного Ясона, поверженного Ида, который, рукой вытерев сочившуюся из рассеченной брови кровь, поднялся и сел на том месте, где лежал мгновение назад. Подойдя к пирующим и нисколько не обращая внимания на происходящее, Орфей запел3*:
Никто еще не понимал точно слов, – Арго… что за Арго? – но все уже понимали, что это о них, о тех, кто отправляется в поход. Орфей тем временем продолжал:
С окончанием песни все смотрели в сияющее лицо Орфея жаждущими объяснений взглядами. Рыжеволосый кифаред не заставил себя ждать:
– Слушайте же друзья, что пришло мне на ум. Множество кораблей ходит по морям, но наш – особенный. Арг вынашивал его, словно ребенка. Сначала – поправь меня Арг, если я в чем-то буду не прав, – богиня зажгла его необоримой страстью, как зажигает страстью Афродита сердца любящих супругов. Затем она же послужила и Илифией, оказав и ему, и нам всем помощь в непростых и нескорых родах. Что же может появиться на свет в результате, как не живая душа? А каждой живой душе нужно имя, и ему, нашему кораблю, я нарек имя Арго, по его отцу. Далее, друзья… Живая душа – что человеческая, что звериная, что душа речной или лесной нимфы, – все они стремятся наверх, на небеса, к богам, оттого и путь Арго не ближе, чем дорога Млечная. Мы с ним спутники, нам надо помочь друг другу пройти этот путь, мы – ему, а он – нам, понимаете? И пусть не смущает вас слово «разлука». Путь не возможен без разлуки: идя по пути, неминуемо что-то оставляешь позади, что-то теряешь. Но эта разлука, эта потеря временна, ибо путь души ведет нас туда, где больше нет ни потерь, ни разлук.
– Орфей, сыграйте еще раз! – выкрикнул в воцарившейся тишине со своего ложа Арг.
– С радостью! – ответил кифаред.
Песня, теперь наполненая смыслом, вызвала в пирующих героях небывалые до того чувства. Многие видели уже пройденными и Геллеспонт, и Симплегады, поверженных и обращенных в бегство дикарей и возвращение в Иолк. Доблестью и мужеством исполнились их сердца. Радуясь, многие плакали. А Орфей играл и пел снова и снова. В какой-то момент пирующие встали и, положив руки друг другу на плечи, пели вместе с ним до тех пор, пока твердо не заучили слова.
