– Возьми и поднеси Гераклу, – прошептала минийка, указав головой в ту сторону, где стояли Электрион, Пелий и новоизбранный предводитель похода. Алкмена наконец-то поняла, что от нее хотят. Приняв из рук минийки плащ, она подошла с ним к сыну. Одев и поправив его на себе, Геракл посмотрел на мать. Мгновение они стояли друг против друга, а потом вдруг, одновременно протянув навстречу друг другу руки, обнялись.
– Сын мой! Сын мой! Куда же я тебя отправляю? – еле слышно сквозь слезы шептала Алкмена.
– Мама, – таким же шепотом, тоже едва не плача, утешал ее Геракл, – ты же знаешь: наша богиня с нами. Я вернусь. Вернусь в такой силе, в какой еще никогда не был. Все, иди, нельзя задерживать церемонию.
Алкмена послушно оставила его.
– Друзья! – начал свою речь ее сын. – Я, как и Электрион, снова хочу заострить ваше внимание на этом слове: «друзья». Я не раз слышал, как этим словом называли тех, с кем встретившись благодаря слепому случаю, поговорили и выпили вина в придорожной лавке. Нам с вами предстоит стать друг другу чем-то совершенно иным. Нас уже связывают два месяца напряженного труда, а предстоит еще больше. Нам предстоит пройти вместе путь, и я думаю, нам всем хотелось бы, чтобы этот путь был, – Геракл нарочито загнул вперед подол своего плаща, – с луной и звездами....
– Путь с луной и звездами! – неожиданно выкрикнул кто-то на возвышении. Рыжеволосый Орфей сорвался с места со своей кифарой и, увлекши с собой сидевшего выше среди горожан и провожающих Лина, скрылся из виду где-то на горе. «Путь с луной и звездами! Путь с луной и звездами!» – донеслось еще несколько раз с высоты. Кифаред развеселил всех своей выходкой. Геракл на какое-то время замолк, а затем со всей серьезностью обратился к лапифу Мопсу, прорицателю, который тоже отправлялся в поход:
– Скажи, Мопс, может ли это быть истолковано как плохое предзнаменование?
– Я, друг мой, толкую волю богов по полету птиц, – сквозь смех ответил Мопс. – Хотя, Орфей – знаменитый музыкант, и им наверняка тоже управляет какой-нибудь небожитель, но обучить кого-либо прорицать по Орфею едва ли возможно. Я думаю, все проще: он готовится к объявленным играм, и благодаря тебе ему в голову пришла новая песня.
Орфей и Лин в течение этих двух месяцев в самом деле, бывало, надолго оставляли строительство и отлучались в горы. Можно было подумать, что они вместе что-то сочиняют. Арг сильно противился их отлучкам и не столько из-за Орфея, сколько из-за Лина, который и дерево понимал, и руками работал прекрасно. Геракл тем временем снова взял слово:
– Что ж, тогда я продолжу. Самое главное, что я хотел сказать: носить этот плащ ко многому обязывает. Если луна и звезды появляются только в положенное время, и только при отсутствии облаков, то с этого плаща, они светят всегда. Они – постоянная ваша надежда, и в успехе, и в неудаче, и эту надежду я постараюсь оправдать и помочь нам всем исполнить волю богов – пройти в Аксинское море и обратно и, – как писал Пелий, призывая нас всех в поход, – сделать Аксинское море Евксинским. Благодарю вас всех за доверие. Я тоже верю в вас и в поддерживающих нас богов!
Среди возликовавших по окончании речи героев Геракл сразу же услышал одного, который вовсе не ликовал, а кричал, что у него есть вопрос. Наконец, его услышали и остальные и дали ему говорить. Человеком этим был Ид, старший брат впередсмотрящего Линкея. С самого начала собрания он хрустел насыпанными в плошку очищенными орехами, голосовать он тоже не выходил, но теперь орехи, видимо, кончились.
– Я был в удивлении с самого начала, друзья, – начал он. – Куда я попал? Перед нами говорит женщина, говорит о какой-то щитоносной богине. Но это еще пол беды. Выясняется так же, что женщина намерена еще и плыть с нами, – при этих словах эта самая женщина, калидонянка Аталанта вскочила на ноги и изготовила к бою копье, которое всегда было при ней. Ее глаза горели негодованием. – Вот, посмотрите на нее, на эти тонкие руки и ноги, на вздымающуюся под хламидой грудь. У нас не прогулочное плавание. Мы плывем за Симплегады. Одному Зевсу известно, что нас там ждет. И еще. Все выступавшие сегодня – и Пелий, и Электрион, и ты, Геракл, – все вы говорили особо о дружбе. Что же это за дружба такая между мужами и женщиной? Всем известно: эта дружба не способна выйти за пределы общего ложа. Я жду ответа.
На возвышении послышался недовольный ропот.
