Но чуткость прорицателя оказалась выше всякого ожидания юного героя. Богине не составило бы труда появиться в любой момент где угодно, но именно благодаря мудрому Телефу, на вершине горы показался столь знакомый и милый Гераклу женский силуэт. Эта встреча как воздух требовалась обоим. Едва увидев Эрато, юный герой с криком «Телеф! О мудрый Телеф!» ринулся навстречу ей. Дочь Феспия, наспех приткнув факел где-то между камней, тоже бросилась ему в объятия.
– Телеф! О мудрый Телеф! – продолжал повторять юный герой, от радости объятий закрыв глаза. – Ведь это он сказал тебе подняться сюда.
– Да, он, – отвечала Эрато.
Геракл попытался губами найти губы возлюбленной, но вместо них на своих губах он обнаружил пахнущую оливковым цветом ладонь. Он открыл глаза. На него смотрело все то же лицо, но смотрело так уверенно и прямо, как никогда раньше.
– Что случилось? – недоуменно спросил юноша.
– Так легко на той вопрос не ответить. Давай найдем место, где сесть, – они нашли неподалеку два более-менее удобных камня, и Эрато продолжила. – Прежде всего, Геракл,… я знаю, что тебе в жены наречена другая, да и я замужем… за Телефом.
– После встречи с ним я подозревал нечто подобное.
– Да. Он хотел, чтобы я сказала тебе это сама.
– Что ж, он обещал позаботиться о тебе и сдержал обещание, а я…, – Геракл в отчаянии закрыл лицо руками.
– Что ты! Пойми, у тебя свой путь на этой земле, и я не держу на тебя зла. У меня все как нельзя лучше.
– Уверена ли ты, что говоришь от сердца, а не поддаешься убеждению мужа?
– Ты же знаешь, – улыбнулась Эрато, – что это одно и то же: Телеф никогда не ошибается.
– Хм…, – как-то скептически усмехнулся Геракл и посмотрел дочери Феспия в глаза. – Я рад, если это так. И хорошо же тебе иметь такого человека мужем! Но не думаешь ли ты, что лучшей помощью, которую он тогда мог бы тебе оказать, было посадить тебя на коня и отвезти в Фивы?
– Ты, Геракл, говоришь странные вещи. Ты будто не помнишь, что у Телефа и коня-то нету.
– Но ведь сюда вы с ним не пешком пришли.
– Нет, не пешком, заняли коней у отца. Но представляешь ли ты, в каком состоянии был тогда отец. Твоего имени он слышать не мог. Да и ты сам был ли готов меня видеть тогда, сразу, как только победил Орхомен, и тебя провозгласили будущим царем? Но, зная теперь Телефа, я тебе даже больше скажу: имей он целый табун лошадей, он все равно бы не сделал того, о чем ты говоришь, без явного указания богов.
– Это верно. А боги тогда были очень двусмысленны.
– Двусмысленны? Что ты имеешь в виду?
– Я расскажу тебе. Если ты помнишь, в моем письме Телефу я сообщал о том, как спрашивал о тебе у Персея и Андромеды, но не мог понять ответ. Так вот, это с одной стороны так, а с другой…
– Что же, что же сказала тебе мудрая Андромеда? Не томи мне душу, – с нетерпением в голосе заговорила Эрато.
– К сожалению, я знаю лишь отдельные слова из ее ответа, и их можно истолковать как угодно…
– Скажи, скажи мне эти слова, прошу не утаивай их от меня, – продолжала настаивать дочь Феспия.
– Я и не собираюсь. Я вслушивался много раз в ее ответ, когда шел вот отсюда назад в Фивы. Кроме как о тебе я ни о чем тогда не думал. Смотри, что мне удалось распознать: «любовь», потом «вечной», потом «любите» – это точно о нас двоих – и «встретитесь», еще «бойся» – это уже ко мне одному – и то ли «возвращайся», то ли «возвращаться» и…, собственно, все.
– А как бы ты сам прочитал этот ответ?
– Эрато, милая, к чему ты спрашиваешь? Неужели ты не видишь, что, составляя вместе эти слова, можно получить любой смысл.
– Но правильно только одно толкование, а ты – все же как-никак сын Зевса. Неужто для победителя Орхомена и отважного мореплавателя, отправляющегося за Симплегады, это неразрешимая загадка?
Геракл посмотрел на Эрато с некоторой укоризной, заставив ее смягчиться.
– Ну хорошо, – снова сказала она, – я упрощу задачу. Как бы ты связал первые два слова, «любовь» и «вечной»?
Но юноше и эта загадка была не по душе.
– Послушай, – обратился он к своей возлюбленной, – мы не виделись целых три года. Неужели сейчас мы встретились для того, чтобы играть в складывание этих слов?
– Я бы ответила тебе «нет» если бы эти слова не относились к нам с тобой и если бы ты не услышал их там, на небе. Ты знаешь, почему мой отец из всех пятидесяти сестер выбрал меня тебе в жены?
– Нет, конечно, – недоуменно ответил Геракл. Такой поворот в их разговоре был для него неожиданным. – Я никогда не задумывался об этом.
