– Друзья, вам, вероятно, еще не прошедшим испытание любовью, трудно это понять. Мне кажется, что история, рассказанная нашим предводителем, подтверждает правильность нашего выбора. Человек, сохранивший и свой путь, и любовь в сердце не подведет и нас! Да уберегут его боги от падений!
Вслед за Орфеем встал высокий и сутуловатый охотник из Калидона Мелеагр и безмолвно как бы с виноватым видом подошел к Гераклу и пожал ему руку. Следующей приблизилась к сыну Алкмены не расстающаяся со своим копьем калидонянка Аталанта.
– Геракл, мне, как женщине, преданной мужчиной, которому я имела неосторожность когда-то довериться, – она посмотрела на Мелеагра, от чего тот еще больше поник головой, – сердце велит пронзить тебя насквозь, однако разум останавливает меня и побуждает лишь спросить тебя об одном.
– О чем, о Аталанта? – испуганно спросил предводитель.
– Ты сказал, что по возвращении из похода, в жены тебе уготована дочь Креонта Мегара. Так ли это?
– Так.
– Что ты думаешь о ней? Бросишь ли ты ее так же как бросил Эрато или будешь пытаться жить с ней в мире и согласии?
– Буду пытаться, Аталанта, насколько это позволят мне боги.
– Что ж, Геракл, смотри! Ты обещал перед всеми, – грозно сказала Аталанта.
– Друзья, я хочу, чтобы вы правильно оценивали все то, о чем я рассказал, – отвечал аргонавтам их предводитель, когда двое калидонян удалились на свои места, – и ты, Орфей, и ты, Аталанта. Перед вами, и в особенности перед тобой, – Геракл кивнул в сторону охотницы, – я выглядел бы совершенно иначе, не окажись подле меня мудрый Телеф. Но я хочу услышать Ида. Ведь это он попросил меня рассказать эту историю. Ид, где ты?
– Я здесь! – раздался сзади сверху голос мессенца. Все обернулись и увидели свет – оказывается это он, Ид, зажег факел на верхней палубе у Арго. – Я думаю, друзья, нам стоит ввести это в правило: на каждой стоянке пусть кто-нибудь рассказывает свою историю. Так мы лучше узнаем и друг друга, и свои царства.
– Согласен ли и ты, Ид, тоже однажды выступить в роли рассказчика? – спросил Геракл.
– Несомненно!
– Что ж, тогда быть по сему!
Так появился у аргонавтов этот обычай.
Наутро герои снова без промедлений сели за весла и к вечеру достигли Канастрона, средней части фракийского трезубца, вдающегося далеко в море. Оттуда Орфей предлагал плыть прямо на остров Саон. Он считал, что посвящение в тамошние мистерии должно облегчить аргонавтам путь. Навплий сомневался в возможности столь длинного перехода и придерживался мнения, что возможен он будет лишь при попутном ветре.
Проснувшись на Канастроне, аргонавты могли бы подумать, что боги Саона благоволят им еще до посвящения: ветер дул западный, в точности такой, какой нужен был для однодневного перехода на этот фракийский остров. Но опытный Навплий не разделял общего энтузиазма.
– Ветер подозрительно холодный, – говорил он, – может принести бурю, которая застанет нас посреди перехода. Предлагаю сделать остановку на Синтии. С этим ветром мы прибудем туда быстро. К тому же, там критское торговое поселение: мы сможем запастись всем необходимым, и потом отправиться на Саон.
– На Саоне тоже рынок богатый! – возражал Орфей. – Зачем нам этот лишний переход?
– Геракл, решать тебе, – сказал аргосец, – на Синтий мы доплывем легко, на Саон можем не успеть и попасть в бурю. За то, если достигнем Саона, будем уже у самого входа в Геллеспонт.
– Пока со мной моя кифара, Навплий, – продолжал восторженно настаивать Орфей, – нам никакая буря нипочем!
Аргосец посмотрел на кифареда как на сумасшедшего.
– Как далеко от нашего курса будет Синтий? – спросил Геракл.
– Недалеко, – ответил Навплий, – мы увидим его справа.
– Значит сможем к нему свернуть если увидим опасность?
– В течение какого-то времени такая возможность у нас будет.
– Тогда я, пожалуй, поддержу Орфея.
– Что ж, Геракл, ты – наш предводитель, и мы подчиняемся твоей воле.
Навплий и Тифий стали собирать гребцов на Саон.
Опытный аргосец, однако, все правильно предвидел. Около полудня на западном горизонте показались черные тучи, но Геракл был непреклонен и, подстегиваемый увлекшимся Орфеем, приказывал продолжать путь на Саон. В конце концов, когда Синтий уже покрылся облаками, а Саон еще не показался из-за горизонта, ветер резко усилился, и полил дождь. Пришлось убрать паруса, весла стали бессмысленны, и их подняли – приходилось уповать теперь только на милость богов. Безумный Орфей вымок до нитки, бегая по верхней палубе и произнося под кифару какие-то заклинания. Это тоже не имело никакого действия. Резко похолодало. Гребцы хоть и были под палубой в сухости, мерзли без работы.
Никакой серьезной опасности стихия вобщем-то не принесла. Волны были, конечно, большими, но едва ли всерьез угрожали кораблю. Буря начала униматься ближе к закату. Дождь еще моросил, когда аргонавты увидели склоняющееся к горизонту дневное светило и позади себя радугу, а впередсмотрящий Линкей крикнул:
– Земля!
К носу тотчас устремился Навплий.
