– Это Синтий, – сказал он, усмехнувшись, последовавшим за ним Гераклу и Орфею, – от судьбы не уйдешь. Только мы подходим к нему не с запада, а с севера – вот как нас развернуло. Если плыть вдоль вот этого мыса, мы найдем причал. Убрать мачту и наляжем на весла, друзья! – приободрил он гребцов, быстро зашагав обратно к кормилу. – Скоро нам будет отдых.
Облака стали подергиваться закатным пурпуром, когда Арго подходил к северной оконечности Синтия.
– Вижу огонь! – снова раздался голос Линкея. Действительно, слева на холме возле сторожевой башни вдруг зажегся сигнальный костер. За ним еще один на мысе…
– Очень странно, – с недоумением сказал Навплий.
– Да, похоже, нас здесь не ждут, – ответил ему Геракл. – Не стоит ли повернуть назад пока не поздно?
– Деваться нам некуда. У нас почти нет еды. Да и мы измотаны трудным днем, далеко нам не уйти. Надо причаливать. Ума не приложу, что могло там случиться: ведь подвластными Криту островами правит брат Миноса Радамант, которого считают справедливейшим владыкой!
– Так заодно и узнаем!
– Смотри, Геракл, критяне живут на острове в двух поселениях. Одно, поменьше, на холме вдоль вот этого берега, – Навплий показал вперед, – а другое, побольше, на западе острова. Там холмы становятся выше и хорошо защищают гавань от ветров. Там имеет свой дом Фоант, правитель острова, подчиняющийся Радаманту. Критяне торгуют и охраняют остров от набегов, а как раз вот у этого побережья, куда мы приближаемся, живут в отдаленных друг от друга домах фракийцы, частью местные, потомки давних переселенцев, а частью перевезенные сюда критянами с большой земли. Они-то возделывают землю, выращивают хлеб и виноград, пасут стада. Критяне нельзя сказать, что держат их вроде рабов, но, во всяком случае, не разрешают им носить оружие.
– Впереди город! – крикнул Линкей, когда Арго обогнул небольшой мыс со вторым сигнальным костром. – На стенах люди!
Кроме окруженного стенами поселения взору открылась еще и вся вереница из десятка сигнальных костров, терявшаяся в глубине острова.
– Ну вот, на ночь глядя мы подняли на ноги весь остров, – сказал снова Навплий Гераклу. – Сын Афарея, видишь ли ты гавань?
– Гавань у нас почти прямо по курсу. Но причалы пусты, в ней нет ни единого корабля.
– Вот тебе еще одна странность: да, торговля здесь не как на пелопоннесских рынках, но хотя бы критские корабли тут должны стоять.
– Может быть, все в западной гавани? – спросил Геракл.
– Посмотрим…
– Или Зевс лишил меня зрения, или там, на стене… вооруженные женщины! – продолжал оповещать Линкей аргонавтов: они как раз проплывали мимо северного поселения. Сообщение впередсмотрящего вызвало неподдельный интерес у всех, свободных от весел. Даже те, кто, укрываясь от непогоды, продолжал оставаться с гребцами внизу, теперь высыпали на палубу. По случаю с ними оказалась и Аталанта. Однако, прозреть в линкееву даль никому кроме него дано не было: издалека было не разобрать, скрывает ли медь доспехов женское или мужское тело. У Геракла сердце ушло в пятки.
– Послушай, Навплий, – тихо сказал он, – вооруженные женщины – это не к добру. Кто знает что здесь случилось, и откуда они пришли? Когда я был в храме Матери Земли, жрица рассказала мне о том, что о племенах, где главенствуют женщины, известно давно, и учила меня остерегаться их.
– Я прекрасно понимаю твое опасение, Геракл, но деваться нам некуда. Попробуем с ними договориться.
– На каком языке?
– Человек человека всегда поймет – было бы желание.
Вот так Синтий встречал аргонавтов: видами равнин с озимыми всходами, темнеющими вдалеке холмами, закатным небом, обилием огней и вооруженных людей в северной гавани. Вооруженные люди, как и те, что на стене, оказались женщинами. Их было около тридцати копейщиц в тяжелых доспехах, выстроившихся вдоль причалов, и примерно столько же стоявших за ними на изготове лучниц. На краях этого построения стояли факелоносицы. Лица и аргонавтов, и синтийских женщин напряглись. Как только Арго подошел к берегу на выстрел, из переднего строя тяжеловооруженных вышла самая высокая женщина и что-то крикнула. Навплий мгновенно приказал гребцам остановиться.
– Она сказала: «Стойте!», – тихо перевел для всех вышедший на палубу Тифий. Женщина говорила по-критски. «Критянки? – удивленно подумал про себя Геракл. – Что ж, это еще, пожалуй, не самое худшее.» Но все было отнюдь не так просто. Навплий попытался выяснить у женщины, кто она такая и где Фоант, но она резко оборвала его и хотела знать только одно – что им, мореплавателям, нужно на Синтии. Навплий посмотрел на Геракла.
– Говоришь ли ты по-ахейски? – спросил предводитель у синтийки.
– Да, говорю! – ответила она. Это был тот странный говор, который Геракл запомнил с детства, когда, переезжая всей семьей из Тиринфа в Фивы, они подвезли до храма Матери Земли потерпевших кораблекрушение критских жрецов.
– Прекрасно! – обрадовался юноша. – Я – предводитель этих мужей…
– Не трать мое время, предводитель! – оборвала суровая женщина и его. – Мне все равно, как тебя зовут и кто вы такие. Говори, зачем пожаловали.
