Двадцать четвёртого декабря мать будит меня ровно в пятнадцать минут седьмого, чтобы выяснить, собраны ли вещи. Я нехотя приоткрываю один глаз, затем второй и смотрю на застывшую в дверном проёме женскую фигуру. Из коридора льётся яркий желтый свет, озаряя часть комнаты и бросаясь прямо в глаза. Кое-как проморгавшись, присаживаюсь на кровати, и холодный воздух проникает под одежду и атакует открытые участки тела, отчего кожа тут же покрывается мурашками. Я кутаюсь в одеяло и спускаю ноги на пол, мозг вяло прокручивает мысли, и я пока не способна ответить на мамин вопрос. Не дожидаясь ответа, Элиза нетерпеливо щёлкает по выключателю, и в комнате тут же зажигается свет, поэтому болезненно морщусь и слабо стону. Раскрытый чемодан с частично собранными вещами стоит в углу, ожидая своей участи.
— Да, я все сложила, — наконец говорю я с явным раздражением.
Проигнорировав мою реплику, Элиза проходит в комнату — её тапки с легким шелестом скользят по полу — и заглядывает внутрь. Осмотрев содержимое, она удовлетворённо кивает.
— Не забудь паспорт и зарядку для телефона, — напоминает женщина, прежде чем удалиться наверх. Дверь остаётся открытой, а свет — включённым. Со стоном я падаю обратно на кровать и засыпаю.
Когда я повторно открываю глаза, то понимаю, что прошло не больше тридцати минут. На пороге комнаты вновь стоит Элиза и уже третий раз говорит мне о том, что пора вставать.
— Ещё нет семи, — вздыхаю я, чувствуя вибрирующую в висках головную боль от недосыпа: собирая вещи вчера, я легла достаточно поздно и про себя решила, что просплю минимум до половины восьмого.
— Тебе нужно принять душ и собраться, выехать как минимум за час: сейчас канун Рождества, дороги наверняка забиты, и ты можешь опоздать на рейс.
Я перекатываюсь на другой бок и медленно зеваю с характерным звуком.
— Сейчас же, Ева!
Внезапный крик заставляет меня резко подскочить на кровати и опустить голые ступни на холодный пол. Удовлетворённая моим подъёмом Элиза исчезает на лестнице, шаркая тапками. Вялыми пальцами массирую веки, пытаясь привести себя в чувства, и мысленно всё же соглашаюсь с мамой, понимая, что перестраховка не помешает. Скинув с себя одеяло, заматываюсь в пушистый халат и причёсываю волосы, чтобы их было легче промыть, затем бросаю взгляд на Тоффи, недовольного из-за потревоженного сна. Заметив, что я встала, он тоже подскакивает, готовый к прогулке.
— Не сейчас, приятель, — протягиваю я, проигнорировав слабый скулёж собаки.
Поднявшись на первый этаж, обнаруживаю Элизу за барной стойкой. Перед ней стоит кружка ароматного кофе и какой-то журнал, обложку которого не удаётся рассмотреть. Её волосы собраны в аккуратный пучок, а тело обтянуто атласным халатом длиной до щиколотки.
— Наконец-то ты встала, — со сквозящим в голосе недовольством говорит мама.
— Ага, — вяло подтверждаю я и ухожу в ванную.
Закрыв дверь, включаю воду и стягиваю с себя одежду. Покрытое мурашками тело быстро согревается под горячими струями. Вода плодотворно влияет на организм, сонливость медленно отступает, и я чувствую себя намного бодрее. Почистив зубы и умывшись, сушу волосы, параллельно складывая необходимые вещи в дорожную косметичку: зубную щётку и пасту, обезболивающее, смягчающий крем, тушь и подводку, тональный крем и пудру. Закончив с водными процедурами, бросаю полотенце в сушилку, затем открываю дверь и выхожу в коридор.
— Ты разбудила меня своей вознёй, — недовольно сообщает голос за спиной. Обернувшись, вижу помятую сонную фигуру Шистада, на лице с правой стороны у него остался отпечаток подушки, щека покраснела. Взъерошённые волосы придают парню умилительный вид, но всё это перечеркивают покрасневшие, воспалённые белки глаз и искусанные в кровь губы.
— Всё равно пора вставать, — говорю я, слегка прищурившись. На нём серая футболка, пропитанная потом у горла и под мышками, на ногах носки и спортивные штаны. Его руки дрожат. Словив мой внимательный взгляд, Шистад прячет ладони в карманы и прищуривает глаза. Я не отвожу взор, устанавливая зрительный контакт, который, впрочем, оказывается довольно коротким: парню сложно сосредоточить внимание.
— Я курить, — говорит он, протискиваясь мимо меня.
— На кухне Элиза, — предупреждаю я, пока он выуживает пачку дрожащими руками.
— Замечательно, — тихо фыркает парень, затем обратно убирает упаковку в карман. Я стою на месте, наблюдая, как Шистад проходит в коридор, а затем исчезает в прихожей, быстро пожелав Элизе доброго утра. Покрепче вцепившись в свою косметичку, прохожу на кухню и ставлю чайник. Мать всё ещё листает журнал.
— Кристофер уже проснулся, — безынтересно сообщает она, не отрывая взгляд от глянцевых страниц.
— Хорошо, — киваю я, взглянув на часы. Четверть восьмого. — Я почти собралась.
